— Обознались, барышня, — перебил меня околоточный, и его тон стал гораздо жёстче. — Улица под приглядом круглосуточно. Я не первый день на службе, у меня глаз намётан. Муха без ведома не пролетит.
— Значит вы были в другом месте, и не заметили, — заупрямилась я и снова попыталась обойти его, но уже с другой стороны. — Клянусь, я своими глазами видела!
Он снова заступил дорогу.
И я ещё Строганова называла бараном? Да этот упрямее раз в сто!
— Возвращайтесь в дом, барышня, — стоял на своём околоточный, и было видно, что он уже раздражён моим неповиновением. — Его превосходительство будут гневаться, если узнают.
— Да объясните вы…
Я уже собиралась заспорить, когда за спиной раздался голос, от которого у меня внутри всё узлом скрутилось.
— Если вам говорят — идите в дом, значит, идите в дом!
Я обернулась. К нам быстрым шагом приближался Строганов. Лицо начальника сыскной полиции было особо бледным и усталым в свете фонарей, глаза метали молнии, скулы напряжены. Дураку понятно — злой, как чёрт!
Похоже, мне сейчас влетит.
Кивнув околоточному, он бесцеремонно подхватил меня под локоть, не смущаясь зевак, и решительно потащил к калитке.
— Вы безрассудная, Ольга! — голос его дрожал от едва сдерживаемой ярости. — Мало того — вы ещё и лгунья!
«И снова Ольга, без отчества,» — мелькнула мысль.
— Почему это лгунья? — обиженно выпалила я, едва поспевая за его широкими, размашистыми шагами. Туфли скользили, я то и дело спотыкалась, но он не отпускал.
— Потому что ранее вы говорили об инстинкте самосохранения, мол, перевесил правила приличия, — Дмитрий почти рычал, но пальцы ни на секунду не разжал, — а вы его ещё в материнской утробе лишились! Вы чего творите, а?
— Да выслушайте же вы! — я попыталась вырвать локоть, но куда там! Вцепился как клещ! — Я же объяснила ему, что увидела в окно мужчину, похожего на Безродного! Я ж не побежала на колодника с шашкой наголо, хотела просто убедиться и позвать на помощь! На дворе вечер, а не ночь, улицы же не пустынные…
Кажется, своими объяснениями сделала только хуже. У Дмитрия Александровича едва дым из ноздрей не валил! У крыльца он резко развернул меня к себе лицом, но руку не отпустил.
— Почему вы оставили Дарью наедине с чужим мужчиной? — он словно не слышал моих оправданий. — Почему вы опять лезете туда, куда вас не просят? Думаете, я настолько беспечен, что не допущу и мысли, что колодник может снова пробраться в мой дом? Считаете, что я настолько глуп, что оставлю улицу без охраны?
Я открыла рот, но он перебил, уже не сдерживаясь:
— Выпороть бы вас хорошенько, Ольга Георгиевна, ей богу! — он стиснул кулаки, но тут же разжал и припечатал. — Без году неделя в этом доме, а уже всю душу мне вывернули!