Сейчас я здесь только ради папеньки, но сделаю всё, чтобы переселить его из этой халупы в простую, но уютную квартирку.
У входа, опершись о стену стояли Агафья Захаровна с какой-то дородной женщиной в тёмном шерстяном платке и цветастом платье. Мещанка как мещанка. Память Ольги подсказала, что это была соседка из дома напротив, но имени её я не припоминала.
Заметив меня, Агафья всплеснула руками и, забыв о собеседнице, засеменила мне навстречу.
— Оленька, касаточка моя! Живая здоровая! — она крепко меня обняла и звонко расцеловала в обе щёки. — А я уж думала, ты про нас забыла.
— Здравствуйте, Агафья Захаровна, — тепло улыбнулась ей, чувствуя, как от неё пахнет кашей с жареным луком и морковью. — Как жизнь ваша?
— Да что моя жизнь… — она вздохнула и махнула рукой. — Ты лучше расскажи как служба? Как его превосходительство? Не обижает? Мы-то уж наслышаны о том, что случилось. Поскорее нашли бы этого нехристя поганого!
«Это она о Безродном,» — догадалась я и пояснила:
— Всё хорошо, пришла вот навестить папеньку.
— Это дело хорошее, — одобрительно закивала женщина. — Нос не задрала, сама пришла. Ступай, касаточка, ступай.
Я кивнула и шагнула по лестнице, которая тут же заскрипела под ногами. Невольно вспомнилось, как я впервые спустилась по ней и пошла на ярмарку. Именно тогда состоялось моё первое знакомство со Светлоярском. А ещё с Дашей и Дмитрием Александровичем.
Георгий Александрович встретил меня со слезами на глазах, как будто мы не виделись много-много лет. А ведь прошло всего лишь пять дней.
— Оленька, что-то случилось? Его превосходительство тебя… — он замялся, явно не зная, какие подобрать слова, и я поспешила его разуверить.
— Всё хорошо, папенька! — я обняла его в ответ, чувствуя, как дрожат худые плечи. — Проведать зашла, вот, гостинец вам принесла.
Я протянула ему пряник и узелок с чаем. Георгий развернул тряпицу, заглянул внутрь и неловко переступил с ноги на ногу:
— Ну чего ж ты тратишься? — голос его дрогнул, и у меня пребольно кольнуло сердце, а глаза защипало от влаги. — Не стоило беспокоиться…
Папенька растерянно покосился на узелок, потом на меня, и я запоздало осознала — он не привык, чтобы о нём заботились.
— Стоило, — мягко возразила я, раздумывая, как бы отдать ему деньги, чтобы он не пытался вернуть их назад. Зря я не подумала об этом заранее. — Вы лучше чайку заварите, да угостите дочку.
Георгий неловко кивнул, сглотнул и отправился на кухню, а я осталась в комнате. Взгляд скользнул по знакомым стенам маленькой гостиной. Всё та же тканевая клеёнка, два стула, печь и шкаф. На краю стола лежала раскрытая книжка с пожелтевшими страницами и выцветшим тиснением на корешке.