Строганов чуть склонил голову набок, и я догадалась, что он сейчас скажет что-то очень неприятное, но правдивое.
Я не ошиблась.
— Учитывая положение вашей семьи, — сказал он без тени насмешки, просто констатируя факт. Но от его ледяной интонации меня холодом прошибло. — Выгодный брак вам не светит, уж простите за откровенность.
Чего?
У меня челюсть свело от злости!
Под рёбрами моментально вскипел гнев, перекликаясь с отголосками последних неудачных отношений. В памяти всплыли неприятные воспоминания, когда бывший тоже намекал, что я должна рыдать от счастья, ведь он готов на мне жениться. И мне всего-то надо переписать на него квартиру, выделенную мне как сироте. Ведь у меня появится семья, а у семьи всё общее!
В этот момент дверь бесшумно отворилась, и в кабинет вошёл тот самый лакей — Павел, кажется. На подносе две фарфоровые чашки, заварной чайничек и сахарница с щипчиками.
Он поставил всё на маленький столик между нами и так же бесшумно исчез.
Я невольно залюбовалась чашкой. Тонкий фарфор, изысканный рисунок, пар поднимается над поверхностью и вкусно пахнет терпкими чайными листьями. И тут вдруг накрыло такой злостью, что руки дёрнулись!
«Выплеснуть бы содержимое в его охреневшую физиономию. Посмотрим как он заговорит, когда чай потечёт по мундиру».
Я даже представила эту картину и едва сдержала мстительную ухмылку.
А вот Дмитрий Александрович спокойно поднял свою чашку, сделал глоток и поставил обратно. Даже бровью не повёл. Я невольно засмотрелась на его руки: сильные, спокойные, с длинными пальцами. Интересно, он вообще хоть что-то чувствует?
— Прошу заметить, Ольга Георгиевна, для меня ваше положение это не недостаток, а достоинство, — закончил он фразу, будто и не было этой паузы.
Я замерла.
«О чём он вообще говорит?»
— Дело в том, — продолжил он, не обращая внимания на моё замешательство, — что Дарья со вчерашнего дня сама не своя. Всё твердит о вас без умолку: «Ольга добрая», «Ольга умная», «Она меня заметила». Я принял решение уволить мадемуазель Леру.
В этот момент я делала глоток и едва не поперхнулась. Пальцы дрогнули и чашка жалобно зазвенела.
— И взять вас на её место.
Я растерянно моргнула. Потом ещё раз.
Дмитрий Александрович смотрел на меня с лёгким, едва заметным удивлением. Видимо, ждал, что я сейчас рухну на колени и разрыдаюсь от его щедрости.
Не на ту напал. Судя по виду, ему лет тридцать пять, и мы почти ровесники. Была бы я сейчас в своём собственном теле, уверена, он бы запел по-другому.
— Я, конечно, польщена, но… — замялась, подбирая правильные слова. Предложение было заманчивым, и Даша произвела на меня исключительно приятное впечатление. Но жить с этим сухарём под одной крышей? У меня никакие нервы не выдержат! А Георгий? Он же с ума сойдёт, когда узнает, что я буду жить в доме этого… этого…