Жизнь — она ведь у всех разная.
«А если бы у меня была дочь…» — мысль оборвалась, и под рёбрами противно заныло. Своих-то детей у меня не было. После детского дома с личной жизнь как-то не сложилось, а те отношения, что были… И вспоминать не хочется.
Да и в этом мире, судя по всему, ещё долго не предвидится. Я здесь сама себе и мать, и отец, и ребёнок. Вся надежда только на себя. На свои опыт и знания из прошлой жизни.
Улыбнувшись, я накрыла его руку своей ладонью. Сухая, морщинистая кожа, но ногти коротко подстрижены, без траурных каёмок. Видно, что следит за своим обликом, несмотря на бедность. Ведь учитель должен быть примером для остальных.
— Не переживайте, папенька, — я постаралась его подбодрить. — Вы же сами видели господина Строганова. Он как медведь — попробуй такого обидеть. Да и что со мной случится? Я же не по тёмным улицам буду бродить, а с Дарьей Дмитриевной сидеть, учить её. Всё будет хорошо!
Георгий попытался улыбнуться в ответ, но лицо стало ещё более грустным.
Договорить мы не успели, потому что в дверь громко постучали. Георгий пошёл открывать, а я осталась стоять у стола, прислушиваясь.
— Проходите! — услышала я голос отца. — Ольга, собирайся! За тобой приехали!
Всё, пора!
Я вышла в прихожую, чтобы поздороваться, и увидела Павла на пороге. Щёки молодого мужчины раскраснелись то ли от мороза, то ли от того, что он спешил, зато от одежды предательски пахло жареным тестом.
«Ага, решил-таки перехватить по дороге блинчик,» — беззлобно фыркнула про себя.
— Доброго здоровьица, Ольга Георгиевна, — Павел слегка поклонился. — Готовы? Дозвольте подсобить с вещами.
— Ступай, Ольга, — Георгий мягко подтолкнул меня в плечо. — Я сам помогу.
Отец перетаскал в пролётку мои нехитрые пожитки. Две стопки книг, перевязанные бечёвкой, да узел с платьями и исподним. Их я собрала ещё с вечера — пару чистых, заштопанных сорочек с панталонами.
— Прощай, папенька, — я обняла Георгия у пролётки, вдохнув запах старого сюртука, табака и ещё чего-то родного, от чего защипало в носу. — Не скучайте. Чай не в другой город еду. Буду навещать как можно чаще.
— Храни тебя Господь, Оленька, — прошептал он и перекрестил.
Солнце слепило немилосердно, отражаясь яркими искрами от снега. Мороз задорно пощипывал щёки, но воздух пах уже не просто зимой, в нём явно чувствовалось наступление весны.
'Скоро снег растает, и травка зазеленеет, — невольно подумалось мне. — Будет тепло и хорошо."
Сев в пролётку, я поплотнее закуталась в шаль. Колёса со скрипом покатили по дороге, а я как и вчера с любопытством глазела по сторонам. Сегодня, если не ошибаюсь, был четвёртый день Масленицы — Разгуляй.