— Дарья Дмитриевна! — раздался из детской строгий голос Марьи Фёдоровны. Я слышала его так ясно и чётко, что не сразу поняла — Даша пробралась ко мне через смежную дверь, о которой я вчера напрочь позабыла. — Вам что говорили? Не будить и не беспокоить Ольгу Георгиевну!
Даша вздохнула, отстранилась и погрозила мне пальчиком:
— Отдыхайте. Это приказ папеньки. Сами знаете, какой он суровый.
С улыбкой заверив дочь Строганова, что буду следовать приказу Дмитрия Александровича, я проводила взглядом девочку, и уставилась в потолок.
Надо было собраться с мыслями. В голове шумело, тело ломило, зато где-то глубоко внутри поселилось странное, непривычное спокойствие.
Марья Фёдоровна была права. Хоть экономка и мыслила как глубоко верующая женщина, а не образованный психолог, но в главном она не ошиблась. Если бы я не выплакалась в подушку, меня бы прорвало в самый неподходящий момент.
При Даше.
И я бы напугала девочку ещё сильнее.
Шумно выдохнув, я села на кровати, осторожно ощупала лицо. Скула саднила — кожа на ней была содрана, и под пальцами чувствовалась небольшая припухлость. Губа распухла, и я нащупала языком корочку.
«Хороша, нечего сказать», — подумала я, вставая и направляясь к зеркалу.
В мутноватом стекле отразилась бледная, растрёпанная женщина с опухшим лицом. На лице свежая ссадина, губа разбита, вокруг глаз — синева. Волосы спутались и торчат во все стороны.
Я вздохнула, кое-как прочесала их и собрала в пучок. На сегодня и так сойдёт.
В дверь постучали.
— Ольга Георгиевна, — раздался голос Марьи Фёдоровны. — Можно?
— Да, — отозвалась я, приглаживая выбившиеся «петухи».
Экономка вошла, держа в руках аккуратный свёрток из плотной бумаги, перевязанный бечёвкой.
— От портнихи, — сказала она, развязывая узел. — Забегалась я вчера, совсем забыла передать горничной, вот и решила сама отдать. Примерьте, пожалуйста, всё ли впору.
— Спасибо, — я взяла его в руки, чувствуя приятную тяжесть. Однако сердце царапнуло от официального обращения вместо вчерашнего ласкового «Оленька». — Я тогда… переоденусь.
Марья Фёдоровна кивнула и вышла, оставив меня одну. Умывшись и приведя себя в порядок, я надела готовое платье, севшее идеально. Поправила ворот, одёрнула юбку, снова взглянула в зеркало.
Уже лучше. Не красавица, конечно, но жить можно.
Лежать в постели не хотелось, надо было чем-то отвлечься. Я решила спуститься в детскую и подумать о будущих занятиях с Дашей. С этими мыслями вышла в коридор и тут же столкнулась взглядом с идущим навстречу Строгановым. Мрачным и сосредоточенным. Увидев меня, он замедлил шаг.