«Легко отделалась, — подумала я, заскочив в свою комнатку, и прислонилась спиной к двери. Кожа на спине была влажная от пота и плотная ткань неприятно липла к телу. — Если бы получилось то… что могло бы получиться… Он бы не только испортил мне жизнь, он бы и себя сожрал за это. Строганов ведь до отвращения приличный. Честь и благородство для него на первом месте, а тут на нервах и стрессе разум конкретно помутился.»
— Ольга Георгиевна, это вы? — из раздумий меня вытащил тихий Дашин голосок. Девочка, поняв, что провинилась, сидела у себя тише воды, ниже травы.
— Я, Даш, — отозвалась я и, кое-как пригладив топорщащиеся волосы, направилась к своей воспитаннице.
Сказка не складывалась. Поскольку полюбившегося ей «Волшебника Изумрудного города» выпустили в тридцатых годах двадцатого века, я рассказывала ей историю по памяти. И сегодня путалась на каждом шагу, запинаясь и переставляя героев местами.
Сперва Даша терпеливо слушала, а когда я в очередной раз перепутала Элли с её младшей сестрёнкой Энни, виновато прошептала:
— Ольга Георгиевна, папенька сильно на вас ругался?
Ну как сказать… Лучше бы наорал и выгнал, без неловких и двусмысленных ситуаций.
— Всё хорошо, Даш, — пришлось покривить душой. — Но ты запомни раз и навсегда: те слова, что ты услышала той ночью, они не просто плохие, а ужасные. Никогда больше о них не вспоминай и не повторяй, даже если услышишь их от папеньки.
Подумав, добавила, погладив её по макушке:
— Мне, правда, за них очень стыдно.
Даша по-взрослому вздохнула:
— Лишь бы папа больше не злился. Я буду спрашивать, что можно говорить, а что нельзя, — пообещала она, умильно глядя на меня. — Договорились?
И с хитрой улыбкой протянула мне согнутый мизинчик.
— Хорошо, — мы сцепились мизинцами, а после я обняла и прижала её к себе. — Я в тебе не сомневаюсь, моя хорошая.
Пожелав девочке спокойной ночи, я вышла, предусмотрительно оставив смежную дверь распахнутой настежь.
Приготовившись ко сну, добавила, стоя на пороге, разделяющим две комнаты:
— Не забывай, Даша, я рядом.
— Не забуду, — сонно зевнула она и, немного подумав, спросила. — Ольга Георгиевна, папенька из-за меня вас не выгонит?
— Нет, что ты, — улыбнулась ей, хотя не была ни в чём уверена. — Папенька не злой, он просто устал. И переволновался, ведь он старается изо всех сил, чтобы поймать того негодяя. Он очень любит тебя, Даша, поэтому переживает сильнее, чем нужно.
— Не хочу, чтобы папенька переживал, — вздохнула Даша. — Хочу чтобы он улыбался и смеялся, также, как и вы.
Мне уж точно было не до смеха, но я её прекрасно понимала. Неприятно и обидно видеть, когда родные ходят вечно хмурые и злые.