Как могли за одним столом сойтись самые игривые глаза и самые мрачные? Коряга пожирал глазами чернявую: шею, губы, грудь, и честное слово, ещё не сражался воевода Белочуба с весом тяжелее. Не получается отвести взгляд. Ровно дуб из земли тащишь. Точно утёс речной голыми руками корчуешь. Пуп развязывается, а дуб стоит. И утёс на месте. И глаза топчутся по губам чернявой.
— Благородный незнакомец, просим прощения за то, что так дерзко нарушили твоё трапезное уединение, Меня зовут Габер га Денал, я отец и наставник Феро, этого прекрасного цветка, давшего благоухание древу высокочтимого рода га Денал. Как зовут тебя, благородный герой?
— Коряга, — буркнул млеч, нахлёстывая язык, ровно ленивого жеребца: «Пошевеливайся, скотина». — Вой князя Белочуба.
— О-о-о, готов поклясться всем самым дорогим, ты не простой вой, — Габер смотрел, не мигая, и непонятное дело, где-то в голове млеча заговорил Стюжень. Странное тут эхо.
— Не простой.
Кажется, собеседнику нужно смотреть в глаза… но, так твою разтак, как же оторвать от неё взгляд? Коряга, скрипя зубами, закрыл глаза, чуть повернул голову, открыл. Боги, да бывает ли радужка настолько уподоблена ясному ночному небу, что зрачок кажется подвешен в чёрной, звёздной пустоте?
— Не простой и, должно быть, умудренный опытом, как всякий воин, прошедший через горнило жарких схваток. Найди же слова ободрения для моей юной спутницы, храбрец, ибо она преисполнилась духа отчаяния из-за страшных бед, которые терзают эти земли.
— Всё будет хорошо, — млеч глазами «распарывал» нитки плаща на груди чернявой, и тёмные одежды, распадаясь по шву, «облетали», как старые лепестки.
— Видишь, Феро, благородный Коряга дает тебе надежду на счастливое будущее. Согласится ли отважный воин разделить трапезу за столом гостей с полудня?
Коряга молча кивнул — ох и сухо стало в горле. Неловко выбрался из-за своего стола, пересел, и слышал лишь собственное сердце, когда чернявая разливала питьё по чаркам. Зараза! Склонилась над кувшином, повела плечами, а из выреза на плаще ровно дохнул кто, да так, что перед глазами потемнело, в голове полыхнуло, и точно змеи в один крепкий узел стянулись позвоночник, желудок и кровеносные жилки. Узел, узлище! Ни вдохнуть, ни выдохнуть.
— Мой благородный сотрапезник, как отец я уже отчаялся увидеть собственных внуков. Причиной тому разборчивость моей дочери и убежденность в том, что страшная напасть поглотит всю обитаемую землю. Но ты, благородный Коряга, несколькими словами буквально вселил уверенность в её испуганную душу. И знаешь что, благородный воин, — полуденник склонился к самому уху млеча и прошептал, — на моей памяти, Феро ещё ни одному мужчине не налила кубка собственными руками!