В пояске тонкая, бедра широкие, выставить на четвереньки… Нет, не выставить — сама встанет, вон как глядит, глазищами чёрными пожирает! Встанет враскоряку, ноги разведёт… а грудь её при этом так колыхнётся… так колыхнётся…
— Извини, благородный Коряга, ты упоминал какого-то Сивого страхолюда. Не он ли тот злодей, который грозит вашему счастью с этим непорочным цветком?
«Я упоминал?»
— Знаю такого.
…А звук от шлепка по её заду, ядрёному, как орех, поднимет голубей на сеновале… а запах от её разверстого лона затянет глаза тёмными омутами…
— Конечно, на мерзавца покажут и другие достойные люди, ты не одинок на свете, но, мне кажется, именно ты должен стать тем человеком, слова которого склонят чашу весов к справедливости и принудят князя боянов казнить душегуба.
…Она сама сдаст назад и упрётся задом в его ноги… Чернявая оглянется и глазами умолит взять её крепче и не жалеть… она тряхнёт грудью, утверждая локти, и горячо шепнёт: «Ну же! Давай!»
— Вот выпей, благородный Коряга.
Млеч в одно дыхание осушил чашу странноглазого — собственная валялась черепками где-то у стены. Чернявая руками распахнёт ягодки, выгнется в пояске и, предвкушая миг сладострастия, пустит звонкий и чистый стон…
— Смотри на меня, благородный Коряга! Ты станешь тем человеком, который положит конец злодеяниям урода с рубцами на лице! Ты вызовешься быть очевидцем и покажешь Сивого умалишенным, жестокосердым убийцей, дабы все его лживые свидетели закрыли рты. А лжесвидетели будут, не сомневайся! Смотри на меня! Смотри на меня…
Странное здесь эхо. Этот смотрит, не мигая, зрачки, точно крошечные сливы, сизовеют в середине звёздчатой радужки, а в голове звучит голос Стюженя. Ага, странное тут эхо.
— Коряга не дурак! — млеч свёл брови в нить, смахнул к Злобожьей матери питейку, резко встал, ногой отшвырнул назад скамеечку. — Какая бы гнусь ни творилась вокруг меня, в стороне невидимая и неслышная всегда стоит какая-нибудь умная сволочь и смеется. Ты рубишься с обманкой, а она смеется!
Феро аж отпрянула, замерев на вдохе. Габер, вымученно улыбаясь, неохотно кивнул.
— И с каких-то пор мне стало интересно, а как выглядят сволочи, которые дурят болванов, стравливают их, а сами наблюдают из-за угла да посмеиваются.
Странноглазый отчего-то нахмурился и бросил недоуменный взгляд на чарку перед млечем. Коряга плотоядно задрал губу, обнажая правый клык, и медленно потянул рукава рубахи к локтям.
— И как же они выглядят? — Габер сузил глаза и сложил руки на груди.
— Рожа хитрая, усмешка мерзкая, зенки приметные, сизые, в них молнии играют, — млеч медленно, с улыбочкой протянул ручищу, свёл пальцы в кулак на вороте смуглого, рывком вздёрнул на ноги. Пьяно подмигнул, икнул и от души повел дело на замах.