— Хорошо, если так, — полуденник рывком вернул Дёргуня за стол, ободряюще похлопал по плечу. — Как только раскроешь на княжеском суде подлую сущность этого Безрода, Газе твоя. Согласен?
— С-сучка, — закатывая глаза, с дурацкой улыбкой прошептал млеч и кивнул.
— Да или нет?
— Д-да. Моя! С-сучка!
— Подари мне что-нибудь на память, храбрейший витязь, — красавица, медленно прикрыв глаза, со значением облизала губы.
— Мой х-хранитель, — «витязь» дернул с шеи серебряное литьё, и едва оберег исчез в руке Листана, Газе встала из-за стола и вышла.
— Возьми и ты подарок невесты в знак вашего союза. И помни, это договор, — шепнул полуночник, завязав на шее пьянющего Дёргуня шнурок из конского волоса с подвеской в виде золотого круга. — Ты получишь знак в урочное время и скажешь своё веское слово.
Листан ан Каваш вышел, и млеч остался в едальной постоялого двора один. Сидел, сидел, солово тараща глаза в стену, и вдруг слюняво фыркнул. Вот что значит, проехать в нужном месте в нужное время! Помог этим двоим вытащить повозку из ухаба, проводил, и такую бабу себе оторвал… Коряга, пузырь надутый от зависти лопнет. Нет, сначала удавится, а потом лопнет. А напиться на щедротах будущего тестя сами боги велели. Из чего они это гонят?
— Я тебя отымею так, как не снилось всем моим прошлым с-сучкам… — прошептал млеч, заваливаясь на бок, — х-ходить не сможешь, богатая шалава…
— Утром Бережливый Крот его накормит и выпустит с миром, — Листан сбросил верховку на скамью и направился к лестнице на верхний уровень.
— Мне аж совестно от того, что я «завела» человека и оставила ни с чем, — Газе, швырнула накидку в угол, распустила волосы, сладко потянулась. — До того неловко, что… я просто жажду осчастливить кого-нибудь. У меня очень щедрый рот и беспокойный язык, я могу узлом завязать во рту вишнёвый черенок, ты понимаешь, милый батюшка, о чём речь?
Ан Каваш замер на ступеньках, оглянулся и расплылся в улыбке. Медленно спустился, подошёл к Газе, двумя пальцами рогаткой «зажабрил» красавицу и отчётливо прошептал:
— К тебе, падаль, я не притронусь, даже если ты останешься последней дыркой под солнцем и луной.
— Какие мы привередливые, — черноволосая сложила губы уточкой, подалась грудью вперёд и дурашливо зашептала: — Лысый маг силен, все враги подохли, ворожит руками — палочка отсохла.
Листан удивлённо поднял брови. Даже так? Мы ничего не боимся?
— Я говорил, что тебя ждёт? Нет?
— Улыбка у тебя гадливая, колдун, — похотливая, дёрнув головой, сорвалась с захвата, отошла, знобливо поёжилась. — Предупреждаю, если ты напророчишь мне жуткие вещи, я скажу нашему повелителю, что ты наворожил мне зла.