Безрод усмехнулся.
— Чего лыбишься, бестолочь?
— Да эхо тут странное. Говоришь «падаль», в носит по просторам «бояре», «бояре».
— Действительно странно, — старик невинно пожал плечищами.
Выехали на берег Озорницы.
— Вот и дома. Ехать осталось всего ничего.
* * *
— Ты, князь, в игры играешь? То нет тебя, то есть! Мне передают, мол, Перегуж хочет видеть, я сломя голову несусь, может помощь воеводе нужна, а это князь меня зовёт, оказывается!
Стюжень стоял посреди думной, разводил руками и видел престранное: Отвада в окно таращится, на его речи плечами подёргивает, Перегуж вздыхает да «лицо» делает, Прям в потолок смотрит.
— Так надо, Стюжень.
— От кого прячешься? Почему Безрода не зовёшь?
— Что выяснили? — князь будто не услышал. — Где были?
— Много где были, — верховный смерил каждого в думной острым, пронизывающим взглядом. — Премного удивительного узнали.
— Давай по порядку.
— Ну если по порядку, слушай. Нехорошее на полуночи творится. Этим летом кто-то оттниров скупает, дружину за дружиной и куда-то на восток уводит. Захочешь войско из наймитов собрать, не вдруг и получится.
— Так вроде пока тихо на востоке, — изумился Перегуж. — Нет большой войны. Мне, конечно, говорили, что непросто с наймом в этом году, но чтобы так…
— В этом году не просто тяжело, — Стюжень хмыкнул. — Скорее невозможно.
— Дальше…
Отвада так и не повернулся. Всё стоял лицом к окну и как будто трясся, ровно озноб напал, а ничего кроме тонкой рубахи на плечах нет. Ворожец поймал глаза Пряма, недоумённо кивнул на князя, рукой резко спросил: «Что это с ним?»
«Потом, — воевода потайной дружины ответил так же молча. — Потом скажу. Не сейчас».
— Заговор против нас, Отвада, — старик громыхнул низким голосом на всю горницу. — Бояре спелись. Берега потеряли, пределов не знают в лютовстве. Хлебоделов мало не сырыми жрут. Заповеди порушили, изначальной правдой в нужниках подтёрлись, на сторону глядят.
Князь, как стоял, так и грохнул кулаками о подоконную доску. Прям, глядя на верховного, подбородком показал на Отваду, молча поднял два пальца и ладонью перерезал себе горло. Стюжень перевёл взгляд на Перегужа. Старый воевода немо, одними губами выдохнул: «Сорока. Шестак».
— Допрашивали?
— Да, — мрачно буркнул князь. Не иначе спиной видел.
— Дай, догадаюсь, — усмехнулся верховный. — Как пошёл язык выплясывать, переломало обоих, косточки целой не осталось.
Отвада едва не повернулся. Вот уже дёрнулся было, вот плечи пошли на поворот, да схватился за подоконную доску, едва дерево не размолол в щепы.
— Откуда знаю, сказать?
— Уж не оставь князя в дурачках! — рявкнул Отвада, аж спина заходила.