— Ты мне тут пар из носу не пускай! — прикрикнул старик, нависнув над князем, так мало того, что горой навис, ещё и за грудки лапищами взял, а каждый Стюженев кулак едва не с голову будет, хоть шапку на них натягивай. — Пока мы по чужим краям катались, небо на землю упало? Реки вспять повернули? Море высохло? Ишь, искры из глаз летят, шерсть на загривке дыбом стоит, видеть он Безрода не хочет! Уехал он, понимаешь! Нет его в тереме, оказывается! В чём дело, спрашиваю? И сердитого мне тут не крути, и глазками не сверкай, враз узнаешь, как зенки лопаются! И сопли прибери!
Отваду ровно холодной водой окатили. Сам седой, остался бы жить Расшибец, уже дедом стал бы, а тут, как отрок, стоишь, трясёшься. Истинный дед ответа требует.
— Ты многого не знаешь, — начал было Отвада, моргая.
— Это мои слова! — загремел Стюжень в лицо князю, тот аж глаза прикрыл и, стоя на месте, отклонился назад. — Ты многого не знаешь!
Когда последний раз видел верховного в такой ярости? Да, пожалуй, так давно, что и забыл, как это, когда от рёва старика седой чуб на лбу трепещет, словно под ветерком.
— Чего я не знаю? — от испуга Отвада едва голос не сорвал и сам заорал так, что за закрытой дверью Прям и Перегуж испуганно переглянулись. — Что нашего красавца на такой закваске замесили, аж страшно делается? Что глядишь на него и думаешь: «Знать бы, когда тебя прорвёт, да подальше отойти!» И вот оно! Прорвало! Да так рвёт, что всю Боянщину в дугу выгибает!
— Вот оно что! — Стюжень отпустил князя, и тот с удивлением открыл для себя, что все эти несколько жутких мгновений стоял на носочках и в мельчайших подробностях изучил синие глаза старика с красными прожилками. А брови у верховного вблизи ещё страшнее чем издалека — ровно волчьи, когда серый делается стар.
— Да! — Отвада оправил рубаху, но смятки около шеи остались, там, где тканину сжимали огромные Стюженевы кулачищи. — Что у него в голове делается, мне не ведомо. И никогда я этого не знал! Глядишь — вроде, человек как человек, а как скажет что, или сделает, или посмотрит — вот честное слово, озноб колотит.
— И давно с тобой так? — верховный пошёл вокруг, оглядывая князя с ног до головы. — Когда он из тебя Тёмного гнал, странным почему-то не казался. Когда с застенками в ледяную воду полез, ты мимо глаз ему смотрел? Когда не дал тебе помереть старым, одиноким дураком, тоже ничего странного не замечал?
— Я всегда это знал! — Отвада выбросил руку с указательным пальцем в сторону верховного. — Просто иногда любовь застит людям глаза! Я ж его как сына любил!