— Неохота до свадьбы ждать! Отжарю киску сейчас. А тебе какую-нибудь дворовую девку найдём! Короче, пусть нам будет так жарко, что небеса запылают!
— А не боишься?
— С пробоиной в воротах куда денется? Будем ловить золотую рыбку, братище, а удочка для золотых рыбок у меня всегда с собой! Ходу, Хомяк, живо!
Бросив на стол рублик, Дёргунь первый выметнулся вон за порог.
* * *
Ассуна с телохранителями тихим лошадиным шагом уходила от постоялого двора в сторону города, и ведь не скажешь, что большой городишко Порубь, но млечи, пока догнали конный ход, взопреть успели. Ночь вышла светлая, лунная, они стлались в тени домов, перебегали от одного куска плоского мрака к другому.
— Гля, видишь?
— Что?
— Как она в седле сидит? Не по-мужски! Ноги на одну сторону. Ну, мне повезло!
— Чего это повезло? — не понял Хомяк.
— Между ног у неё не растянуто! Пещерка уже и туже! Мне Ломок рассказывал, ходила с ними как-то одна шлюшка. Ехала на коне как дружинный, так потом…
— Чего, потом?
— Да не ори ты! Тс-с-с! Соображаешь?
— Ага, — покорно мотнул башкой Хомяк, не только рот прикрыв но и глаза, как будто это могло помочь. — Так баба-то что?
— А то! Жаришь её, жаришь, а вам обоим хоть бы хны. Ни она не чувствует, ни ты.
— Ты тоже её жарил? А говорил с Ломком ходила.
— Ну да… В общем… да, конечно, с Ломком! Опа!
— Что?
— Вон дом видишь? Ворота раскрывают. Приплыли.
Ассуна и телохранители въехали во двор, и ворота за ними закрылись, а Дёргунь и Хомяк, выждав какое-то время, неслышно, ровно ветер бестелесный, скользнули прямо к воротам. Дом крепкий, не ветхий, не дряхлый, и на все ворота нашлась только одна щёлочка меж досок.
— Ого, избёнка очень даже ничего! Не серёдка города, и не край. Хомяк, ты хоть представляешь себе, насколько богата моя невеста? Если у её отца в каждой веси, где он торгует, такая мазанка, я, пожалуй, погожу рвать из дому с её камешками и золотишком!
— А ну дай, гляну! Ух ты!
— Женюсь! Немедленно! Нужно закрепиться в этой крепостёнке! Ну-ка спину подставь!
Сначала Дёргунь спрыгнул во двор, потом тихонько растворил ворота на одного человека и так же тихо прикрыл.
— Хорошо на воротах никого нет, — шепнул Хомяк. — Ни людей, ни собак. Поди в дом ушли.
— Ага.
— А дальше-то что?
— Её светёлка на втором уровне, как водится, — Дёргунь показал на освещённое окно. — Влезу по крылечному столбу, постучу, она растает, впустит, раздвинет ноги и… Ты, глав дело, не пугайся, когда услышишь грохот. Это трещат золотые ворота.
— А я?
— А ты жди здесь. Будет и в твоей чарке бражка.
Воровато оглядываясь и пригибаясь, млеч проглотил двор за несколько скачков, замер у крыльца и прислушался. Вроде тихо. Наверное, охрана, по обыкновению, бдит на первом уровне, а красотка томится на втором. Дёргунь осторожно встал одной ногой на ступень крыльца, ожидая скрипа. Тихо. Встал двумя ногами. Тихо. Вскочил на перильца, оттуда на столб, за пару взмахов перелился наверх, уцепившись за подкровельный брус, забросил ноги выше головы и занёс назад на крышу. Вроде тихо. До бревенчатых венцов рукой подать, а там крытый поверх близко, доплюнуть можно. Ты гляди, что удумали — из стены брёвна вылезают, вроде как пол продолжается, доски уложены, перильца, кровелька на столбах. Невелика приступочка, шагов пять в длину, от стены выдаётся на шаг, но вот так запросто выйти на улицу и тем не менее остаться дома? Дверка, оконце, разве что стен нет. Как называется диковина, что там зодчие напридумывали?