— Жеребцов, — упавшим голосом сипнул Кукиш, морщась от недобрых предчувствий.
— Ещё!
— Одёжки, расписанные золотом. Рабов.
— Сейчас всё тебе будет, — Косоворот, левой пятерней сжимая загривок щуплого Кукиша, правую сложил в круглый кулак величиной с добрый булыжник и воткнул незадачливому собрату в живот. — Сначала будут звёзды в глазах, а потом из-за них вылетят кони. Табуны коней! Спросят, откуда синяки, скажешь — кони!
Из-за полога Косоворот вышел первым, Кукиш, спотыкаясь на тряских ногах, корчась, морщась и держась за бока — лишь много позже. Ему как раз хватило времени отдышаться на скамье перед тем, как последним из бояр топать вниз к горну.
* * *
Пока Кукиш после присяги ковылял на место, Отвада тревожно поглядывал на смоляную клетку. Размозжённые бревна ещё вчера заменили. Вот-вот всё закончится, на трёхступенной приступочке уже плаха стоит. Постепенно толпа, разгорячённая присягой бояр, смолкает, Отваду за рукав тронул Речкун. Пора.
Князь подошёл к подсудимцу, встал напротив и сколько-то времени смотрел на Сивого. Тот стоял спокойно, по обыкновению гладил взглядом лоб чуть выше бровей и молчал.
— Ну вот и всё. У тебя, парень, есть последнее слово. Подумай, что скажешь. Люди запомнят.
Отвада уже было хотел отойти и оставить Безрода на несколько мгновений наедине с мыслями, как поймал себя на странном чувстве, будто всё это уже было: вот стоишь ты перед чёрной клеткой, а из ворот Сторожища вылетает верховой, и дробный топот копыт летит окрест, чисто зов охотничьего рога. Странно, ведь их даже не сравнить: зычный рог и конское копыто на мягкой земле, только почему-то выходит так, что лошадиный топот недобрых предчувствий тащит за собой неизмеримо больше, чем тревожный рог. Верховой сошёл с моста, свернул на утоптанную тропку, прошёл толпу насквозь и намётом подскочил к Отваде. Молодой дружинный с круглыми глазами — князь даже имени его не знал — что-то шепнул и махнул рукой в сторону пристани.
— Оно большое, белое и холодное? — усмехнулся Безрод.
Отвада вытаращился на Сивого, ровно никогда не видел, и несколько мгновений таскал изумлённый взгляд с вестового на подсудимца, потом вдруг оглянулся на помост, ища Моряя, и, как нашёл, поманил пальцем.
— Что такое, князь?
— Льдина в туманном облаке подошла к берегу. Встала поодаль. Здоровенная, больше чем город. И студёно в дымке, ровно зимой. Та самая?
Моряй молча кивнул. Отвада на месте замер, будто в себя ушёл. Как исполинская льдина прошла мелководье и подводные скалы у Скалистого? Как, если там даже ладьям днище камнями вспарывает?