— Приговор прозвучал! — быком нагнул голову Косоворот.
Сивый даже бровью в их сторону не повёл, как стоял лицом к толпе, так и остался.
— Это зов. И те приступы со мной не просто так.
— А как?
— Памятка, — усмехнулся Безрод. — Чтобы не тянул.
Следующие несколько мгновений слышался лишь гул, и кругом виделись только лица, повернутые друг к другу.
— И чем дольше ты тянешь, — после долгого молчания повёл было Отвада, начиная прозревать.
— Тем приступы чаще, длиннее, страшнее.
— Да кто зовёт-то? — не унимался Кукиш.
— В кого же ты такой тупенький? — вскочил Тычок. — Башкой думай, а не задом или тебе Пузан всю головёнку обстучал? Кто может прислать с полуночи льдину? Ну?
Кукиш непонимающе смотрел на егоза и немо, одними губами повторял: «Льдину, ну… Льди нуну».
И по толпе, ровно ветерок пролетело: «Ледован! Это Ледован!»
— Я зачем-то нужен старику.
— Для чего?
— Не знаю.
— Ты никуда не пойдёшь! — Косоворот выперся вперёд, к самым перильцам, вытянул руку вперёд, и зашёлся так, аж пена на губах закипела. — Вас положат на тризное дровьё! Обоих! Туловище и башку твою сиво-рубцеватую!
— Ну-ка на место сядь!
Рядяша и Неслухи разом встали и с одной ноги шагнули вперёд, а когда за спиной красномордого доски настила жалобно взныли, как ни разу не ныли все эти дни, сколько народу по ним ни ступало, даже бешенство Косоворота стремглав умчалось прочь, точно робкая лань. Он пришёл в себя, испуганно оглянулся и осёкся.
— Сказано тебе, сядь на место! — рявкнул Отвада. — И не зли меня! Хватит через тебя удар, и сам сдохнешь! Крепко об этом помни.
Косоворот побледнел, против воли схватился за порез на руке, молча сглотнул.
— Так значит, всё это время… — безнадёжно растягивая слова, бросил Кукиш, задохнулся от ужаса и затряс рукой по сторонам. — Да ты ведь и князя мог пришибить, случись приступ около!
— Тут вам лучше помолчать, — Гремляш погрозил в сторону бояр пальцем и для верности покачал головой.
— Мы приходим и уходим, — Сивый пожал плечами, — Боянщина должна жить. Гремляш!
— Туточки!
— Готово?
— Да. На пристани ждёт.
— Верховки не забыл?
— Положил!
— Верна, Жарик, прощайтесь.
Безрод спустился, у нижней ступеньки встал около Отвады, с которого медленно сходило лицо, ровно скоморошья расписная личина. Вот прямо на глазах сходило, и человек зримо менялся, переставая быть узнаваем.
— Ты с самого начала знал? Ну… про зов?
— Да, — Сивый кивнул.
— Мне кажется, это конец, — князь отвёл потухший взгляд, присел на ступеньку и, сипнул, глядя куда-то в синее небо. — Чувствую себя обложенным оленем. Справа и слева волки, зубами клацают, вот-вот прыгнут. Ни в сторону метнуться, ни назад сдать… Что бы ни сделал, всё гибельно.