Чаяновна моргнула, соглашаясь, глубоко вдохнула, ровно от заклятия отходит, и шмыгнула носом.
— Прям на месте? А Перегуж?
— Один днём вернулся, второй под вечер.
— Зови.
— А ты, дядя Стюжень?
— А я погожу пока входить.
* * *
Вошли втроём. Отвада лежал на скамье, забросив ноги на подоконник. Услышав стук двери, даже поворачиваться на стал — просто шею назад выгнул.
— Только орать не начни: «Люди вверх ногами! Помогите!» — Стюжень прошёл к Отваде, рывком сбросил его ноги с подоконника и развернул к себе.
Князь, как был с чаркой в руке, так и крутанулся на заду, чуть не раскатив головой стену по брёвнышку, но даже капли браги не выхлестнуло через расписной бочок.
— Ну давай, рассказывай.
— Я им уже рассказывал, — Отвада равнодушно махнул на Пряма и Перегужа.
— Тебе всё равно рассказывать, — верховный устало опустился на соседнюю скамью. — Я тут новенький. Не всё знаю.
Отвада приложился к браге, выпил всю, до капли, покрутил в руках пустую чарку, покрутил да и швырнул в стену.
— Деревянная. Не разобьётся, — покачал головой Перегуж.
— Я. Приговорил. Безрода. К смерти, — князь откинулся назад, на спинку, левую руку сунул под голову, а правую вытянул к своду и указательным пальцем повёл по чертам белого жеребца — грива, голова, шея…
— Ну, дальше?
— А потом приплыла здоровенная белая льдина, и он на ней ушёл.
— Какая льдина, куда ушёл?
— Холодную белую ладью прислал Ледован. Для чего-то Сивый ему был нужен, — грудь, передняя нога, копыто…
— А я тебе объясню, для чего Ледовану Безрод! — Стюжень резко встал, ногой пнул скамью с Отвадой и того снесло на пол, будто с коня на полном скаку, аж покатился. — Задолжал старику Сивый, а долг платежом красен! Помнишь тот заплыв по ледяному морю к Старому Святилищу? Догадайся, кто расплачиваться будет? Помнишь, кто стал повивальным дядькой Безрода? Кому ты вообще обязан тем, что в один прекрасный день измождённый оборванец с рубцами на лице ступил в пределы Сторожища! Напомнить?
Прям и Перегуж нахмурились и переглянулись.
— Хочешь больше? Те приступы Сивого не на пустом месте случались.
— Знаю, — Отвада на полу начал приходить в себя, подполз к стене, опёрся спиной, в глазах вспыхнули крошечные пока огоньки злости. — Это было напоминание Безроду о том, что нужно идти на полночь!
— А предварял приступ холодный ледяной ветер! И ни разу Сивый не переступил черты, ни единой доброй твари сослепу не грохнул! А хочешь, сядем подсчитаем, сколько добра тебе на голову упало с этими приступами? Сколько мрази он вычистил?
— Есть ещё кое-что, — начал было Прям, но взглянув на старика, кивнул — давай-ка сам.