— Не было бы тайны, сбросил бы в усыпальницу и дело с концом, да, наследничек? — шепнул Зимограсс на ухо сыну.
— Ты ни за что не сдвинул бы плиту, и никому в голову не пришло бы искать правителя там. И ещё… никто не говорил, что улыбка у тебя просто жуткая?
— Говорили. Ужег.
Чарзар споткнулся, Зимограсс, едва не рухнул наземь, и лишь в последний момент дерабиз подхватил отца. Ужег? Чудовище с жутким взглядом признало, что на белом свете есть нечто более страшное, нежели его оскал, от которого так и пробирает до самого нутра?
— А тебе?
— Что мне?
— Не говорили того же?
— Нет.
— Просто у тебя нет своего Ужега. Всё, отпусти, могу идти сам…
Два десятка конных «железодревых» во главе с дерабанном и наследным правителем ровно игла с нитью прошили главный свод трехстворчатых ворот, и в какое-то мгновение Чарзар нахмурился — не соврал ли отец? В седле сидит, как влитой, улыбается солнцу… а так ли он болен? Ушёл на полкорпуса вперед, бросил косой взгляд. Нет, всё-таки болен. Кривится иногда, губа дёргается, вон ус пляшет.
— Ты так и не сказал, куда мы направляемся.
— Вчера я отослал гонца. На море нас ждёт корабль.
— И?
Дерабанн смерил сына стылым взглядом.
— Главное скажу сейчас, остальное — на месте. Ни при каких обстоятельствах не открывай ларец и не бери в руки то, что там лежит. В жизни случается всякое, не только мы носим мечи, и если по пути случится непредвиденное, ларец ты должен утопить. Закопать. Увезти в горы и бросить в самую глубокую и узкую расщелину. Понял?
Чарзар молча буравил отца взглядом. Шёл рысью рядом и молчал. Зимограсс, устало скривившись, бросил своего серого в яблоках вперёд, в два скачка вырвался вперед, дернул повод и встал сыну поперек дороги.
— Я будто въяве слышу, как ворочаются твои мысли, гремят, ровно полозы, шипят, расталкивают друг друга. Пытаешься выгоду свою просчитать. Во имя Отца нашего Небесного, если дорога тебе твоя жизнь, если Хизана для тебя не пустой звук, если желание воссесть на престол страны не пустое баловство, сделай, как я говорю. Не играй с огнём. Утопи. Закопай. Брось в пропасть. И ни за что не открывай. Понял?
Чарзар молчал, упрямо поджав губы. Зыркал по сторонам и молчал. Дерабанн обречённо покачал головой, одним гладким рывком изножил кривой меч и коротко свистнул. Два десятка клинков с прозрачным шипением одномоментно покинули ножны и простёрлись остриями к наследнику. Двадцать клинков. Старый кабан мрачно качает головой, горько улыбается… прощается. Сейчас сломает бровь, и за несколько мгновений два десятка мечей оставят в поле свежую сочную струганину, эй, волки, вороны, лисы, налетай.