— Конечно, обещаю. Отец, я послушный сын!
— Тебе не говорили, что улыбка у тебя жуткая?
— У меня ведь нет преданного Ужега, а своего, как я понял, ты мне не дашь…
На закате следующего дня вышли к границе Хизанских земель. Ночлег уже ждал — в гостевом доме Бестая, наместника этих краёв хватило места всему отряду.
— Выспись, — беззвучно рыча и морщась от боли, Зимограсс едва не упал с коня перед конюшней. — Дружелюбный мир за теми холмами заканчивается.
— Не стоило скакать целый день, отец. Ты вымотался.
— У нас мало времени. И становится уже неважно, кто вымотался, а кто нет.
— Ты больше ничего не хочешь мне сказать?
Дерабанн, прислонившись к столбу c причудливой резьбой, с закрытыми глазами прислушивался к себе. Изредка морщился.
— Есть ещё одна вещь, сделать которую ты просто обязан. Оглянись вокруг, что ты видишь?
— Ну… железодревые спешиваются, рассёдлывают лошадей.
— Правильно. Они такая же туманная дымка, как та, что поднимается в закатном солнце от леса, вон там, взгляни. Настанет утро, и от нее не останется и следа. Даже если звёзды посыплются с неба, до конца должны доехать ты, я и ларец. Всё остальное не важно. Ты, я и ларец. Только это сейчас имеет значение.
— Твой Кебал на себя не похож. Храпит, пугается собственной тени, взбрыкивает, — Чарзар, запрокинув голову, равнодушно таращился в небо, на облака.
— Я всё равно не скажу, что в ларце. Не сейчас. Ты ждал пятнадцать лет, подождёшь ещё немного, — Зимограсс тяжело поднялся на крыльцо, остановился в самых дверях. — И без глупостей. С Бестаем трапезу разделишь ты. Привыкай к бремени дерабанна. И не засиживайся.
С восходом солнца подошли к приграничной заставе соседей. Сказались путешественниками из Саквы, страны к полудню от Хизаны, заплатили положенную пошлину, двинулись дальше. Дерабанн молча, глазами показал «смотри кругом внимательно», Чарзар так же молча кивнул, «смотрю». Застава, человек десять воинов, старший заставы — битый жизнью вояка. Что битый, и что вояка видно сразу, взгляд тяжелый, смотрит, будто шкуру с тебя поясами спускает, и мурахи по спине бегают, ровно тебя, освежёванного, солью присыпали.
Ушли дальше. Дорогами, тропами, трактами, через поселения, города, заставы. «Смотри кругом внимательно»; «Смотрю». Несколько раз на отряд вылетали сторожевые конные разъезды — двадцать конных всё-таки не шутка, не оказались бы лиходеями — так отговаривались делами торговыми, показывали путевые свитки, сопроводительные письма. Долго ли выправить проездные по собственной земле: «Мы едем к морю, Великий дерабанн Зимограсс любезно разрешил нам конно и оружно пересечь земли благословенной Хизаны…»