— Боже, какой ты всё-таки упрямый.
Он подошёл ближе.
— Это не упрямство. Это инстинкт самосохранения.
— Твоего?
— Моего тоже.
Я тяжело выдохнула.
— Я всё равно пойду.
— Зачем?
Хороший вопрос. И, что хуже всего, у меня был честный ответ.
— Потому что если мы правда собираемся жить дальше не как поле битвы, а как взрослые люди, то где-то должен закончиться этот бесконечный треугольник из страха, вины и контроля. И кто-то должен наконец поговорить без оружия.
Он смотрел на меня очень долго. Потом спросил:
— И вы считаете, что это будете вы?
— Нет. Я считаю, что это просто нужно сделать.
Пауза.
Потом он устало провёл ладонью по лицу.
— Хорошо. Но я буду знать, где вы.
— Вот. Опять.
— Я стараюсь. Не мешайте мне развиваться.
Я не выдержала и усмехнулась.
Мы встретились с Инессой в маленьком кафе на тихой улице. Нарочно не в дорогом ресторане, не в месте с пафосом, а там, где можно хотя бы попытаться быть обычными людьми. Она уже сидела за столиком у окна и выглядела заметно хуже, чем в наши прошлые встречи. Не внешне — внешне она всё ещё была той самой женщиной, у которой красота давно стала почти доспехом. Но внутри. В усталости. В том, как держала чашку.
— Спасибо, что пришла, — сказала она.
— Не благодари заранее.
Она кивнула.
— Справедливо.
Я села напротив и решила не разгонять лишний светский туман.
— Зачем ты меня позвала?
Она посмотрела в окно, потом снова на меня.
— Чтобы сказать одну вещь до того, как всё окончательно стабилизируется без меня.
Я промолчала. Она выдохнула.
— Я долго думала, что если верну дочь, если выбью право, если докажу, что не монстр, мне станет легче. А потом поняла, что дело не в правах. Дело в том, что рядом с ней уже есть человек, который делает для неё то, что у меня не получилось. И, возможно, нужно однажды перестать драться именно с этим.
Я смотрела на неё и впервые не ждала подвоха. Потому что слишком усталым был голос. Слишком мало в нём осталось игры.
— Ты сейчас о себе или обо мне? — спросила я.
— Обеих. Но в основном — о ней.
Пауза.
— Я не стану исчезать, — добавила она. — Не хочу больше. Но и ломать вашу жизнь только потому, что мне больно, тоже больше не хочу.
Это было почти извинение. И в то же время не совсем. Скорее взрослое признание: я была разрушительной и не хочу быть ею дальше.
— Почему сейчас? — спросила я.
Она усмехнулась криво.
— Потому что на свадьбу твою я не приехала, но весь день ходила по квартире и думала, что, кажется, впервые не завидую женщине рядом с Арсением. А рада, что это не кто-то пустой. Значит, я всё-таки не совсем безнадёжна.
Я не знала, что ответить. Только долго смотрела на неё и чувствовала странное, очень тихое облегчение.