Вместо этого я ещё глубже откинулась в удобном кресле.
— Чем дольше я нахожусь в этом городе, тем больше мне интересно, не заставляют ли деньги и комфортный образ жизни всех здешних женщин забыть, что мы приближаемся к концу тысячелетия.
Мой взгляд автоматически скользнул на мужчину рядом, который улыбался, глядя на свои руки, украшенные выступающими венами.
Значит, он не принял это на свой счёт?
Я не могла не любоваться его красивым профилем. Его прямым, таким же чётко очерченным, заострённым носом, тем, как его слегка волнистые короткие волосы лежали по бокам, пронизанные мягкой сединой.
Конечно, он заметил, что я пялюсь, и поднял взгляд от своих рук.
Синий — мой любимый цвет, таинственный незнакомец. Сказать тебе?
Моё любопытство грозило сделать меня безрассудной и игривой, и я тайно поблагодарила его за то, что он заговорил первым.
— Если позволите спросить... — Он помедлил, изучая моё лицо так, как обычно этого не делали мужчины, движимые похотью и ищущие разовую интрижку.
— Что привело такую женщину, как вы, в Мейплкрест?
Теперь уголок моего рта тоже приподнялся.
Такую женщину, как вы.
То, что он разговаривал со мной так, будто мне было за двадцать, а не всего девятнадцать. Что могли сделать макияж и правильная одежда...
Я приподняла обе брови, благодарная за то, что этот тихий разговор отвлекал меня от унизительной лекции, которая, казалось, становилась всё более разрушительной.
— Неужели так заметно, что я не отсюда?
Он продолжал изучать меня, и по животу разлилось приятное тепло.
Лара разорвала бы меня на части, если бы знала, что я снова с головой бросаюсь в мгновение. Только это мгновение было интенсивнее всех тех, что я уже пыталась запечатлеть. Он просто исследовал меня глазами, как исследуют карту. Словно искал что-то.
Одна только мысль о том, что этот невероятно красивый мужчина может найти во мне что-то, пробудила во мне обманчивое желание. Отрезвляющая правда? Что я была пуста и бесполезна, истрёпанная тетрадь, полная чернильных пятен и смазанных страниц.
— Женщины в этом городе обычно безжизненны.
Я не знала, что это было, но что-то сдвинулось у меня в груди, и я не могла сказать, было это хорошим или плохим чувством. Всё, что я знала, — этот разговор принимал опасный оборот.
Если бы он только знал, насколько безжизненна я. Что он, очевидно, был не очень хорошим картографом.
Смущённая, я опустила взгляд на свои руки, которые, как всегда, были покрыты чернильными пятнами. След, оставленный моими небрежными пальцами. Ещё один красноречивый признак, выдававший меня среди всех этих людей, соблюдающих этикет.