Стеклянная пелена, покрывшая его глаза, заставила меня замешкаться.
Нас разделяли лишь дюймы от столкновения двух хаотичных, потерянных чернильных сердец.
Наши синие нити всё ещё были переплетены. Они стали слишком тесно связаны.
— Мы никогда не были сломаны. — Мой голос был таким же мягким, как его. Таким хрупким. Будто я говорила с его и моим внутренним ребёнком. — Мы просто никогда не были совместимы с этой системой.
Болезненное, но освобождающее притяжение овладело всем, что от меня осталось. Маленькой девочкой, прячущейся внутри бумажного замка. Каждая страница, которую я писала, делала стены толще. И всё же я не могла избавиться от чувства, что она была скорее заключённой, чем жительницей внутри.
— Какой в этом смысл, если у нас нет выбора, кроме как выживать в этой системе?
Я врезалась в реальность, и на фасаде замка появились новые трещины.
— Мне было бы больно видеть, как это место разрывает тебя на части.
Моё зрение прояснилось. Только теперь я заметила, что у меня слёзы на глазах.
Выражение лица Давиана было обеспокоенным, когда он изучал меня. Беспокойство, которое переполняло меня.
У него не было причин беспокоиться.
— Я буду в порядке, — быстро сказала я. — И не волнуйся. — Я заставила себя улыбнуться в последний раз, проглатывая ком в горле. — Я скоро покину этот город.
Я хотела развернуться, хотела уйти, потому что что-то внутри меня сдвинулось и нуждалось в том, чтобы быть поставленным на место, прежде чем трещина могла стать расселиной.
— Квилл...
И снова его голос имел власть надо мной. Единственный внешний контроль в моей жизни, который когда-либо ощущался освобождающим. Он потянул меня обратно к нему нашей нитью.
Немедленно он шагнул ближе.
— У тебя... — Он поднял руку, но остановился на уровне моей шеи. — Чернила на лице.
Он коснулся края своей челюсти, позволил руке снова двинуться ко мне, остановившись перед моей щекой.
Мотыльки в моём животе были предателями, которые покинули меня ещё на мосту в этой войне разума.
— Можно?
Он сосредоточенно, но осторожно смотрел между моими глазами и пятном, ожидая моего согласия.
— М-м...
Я слегка кивнула, зная, что он должен был видеть это пятно всё это время. Но он спросил меня только тогда, когда я собиралась уйти. Он не хотел, чтобы я уходила. Он думал о том вечере, как и я, даже если никогда не признается.
Когда его палец коснулся моей кожи, я задержала дыхание, позволяя трепету в животе распространиться по всему телу, пока мои колени не грозили подкоситься.
Он сосредоточился на пятне, положил другие пальцы под мой подбородок и надавил большим пальцем на определённый участок, нежно растирая мою кожу.