— Да, — пробормотал Тони. — И у него есть ещё один ребёнок.
Подожди... Я не успевал.
— Моя младшая сестра.
Выражение моего лица, должно быть, было полным недоумением, потому что Тони кивнул с отчаянным смехом.
— Да. Я знаю.
Он отступил, провёл рукой по лицу, пока я пытался собрать все эти неправильные кусочки пазла.
— Я узнал об этом только несколько месяцев назад, и мне потребовалось время, чтобы это переварить.
Джозеф. Роман. Ребёнок. Как я должен был это переварить? Все эти вещи были частью повседневной жизни этой элиты, и всё же я не ожидал этого от Джозефа.
— В любом случае... Они совсем не ладят. Он ведёт себя с ней совсем по-другому. — Тони провёл руками по волосам. — И Грейвия буквально сводит его с ума, будто не знает его границ, хотя он вёл двойную жизнь и тайно растил её.
Я действительно перестал успевать.
Это точно был не мой рациональный наставник, контролирующий свою жизнь.
Двойная жизнь? О которой Тони не знал до трёх месяцев назад? О которой даже я не знал?
Управлять одной семьёй уже было проблемой. Но двумя?
— С тех пор как Грейвия с нами, он пьёт вдвое больше.
— Грейвия? Это её имя?
Моя латынь была подзабыта, но эта деталь не ускользнула от меня.
Нет. Это было абсурдно.
Я быстро отогнал эту мысль.
Мне было интересно, сколько лет этой маленькой девочке, когда именно его брак пошёл под откос...
Из описания Тони она звучала как бунтующий подросток, который поджигает школьные шкафчики и включает стерео на полную громкость в два часа ночи, пока дом не вибрирует.
То, с чем мне никогда не приходилось сталкиваться с Ларой, хотя до года назад она каждый день ходила в школу — игнорируя мои просьбы — в слишком коротких летних платьях, и мне пришлось привыкнуть к фазе «Нирваны», которая заставила меня быть благодарным, что мы живём в районе с большими садами между соседними домами.
— Ладно, Давиан... — Энтони огляделся, понизил голос ещё больше и сложил руки вместе. — Слушай. Ни в коем случае не дай ему узнать, что я рассказал тебе всё это. — Конечно, он просил меня держать конструкцию из лжи. — Понял? Ни слова.
Я хотел спросить его, как он представляет себе это в будущем, когда Моника появилась на дорожке вдалеке.
Её глаза засияли, когда она заметила нас, и она помахала мне.
— Энтони!
При её зове он оглянулся, улыбнулся в ответ, затем снова повернулся ко мне с серьёзным выражением лица.
— Давиан, — пробормотал он. — Bruderehrenwort?2
Я был слаб, когда дело касалось Bruderehrenwort.
— Bruderehrenwort.
Его выражение расслабилось, он выпрямил плечи и повернулся к Монике, будто ничего не случилось.