Или, когда ты скользнул пальцами внутрь меня.
Я сглотнула, посмотрела на него.
— Сорок один.
Было больше вопросов, которые мы хотели задать друг другу. Я видела это по подёргиванию его губ, но он отвернулся, посмотрел вниз на мои руки.
Его взгляд остановился на цветке, который я всё ещё не сломала.
— Это...
— Тюльпан. — Моя улыбка вернулась, и я тоже посмотрела вниз. — Кампус полон ими. — Медленно я подняла безупречно выращенное растение. — Белый символ чистоты. Каждый день я срываю один и отрываю лепестки. Ищу лепесток, который не был бы таким белым.
Я чувствовала взгляд Давиана на себе. Теперь он, должно быть, думал, что я сошла с ума.
— Мне здесь не место, Давиан. — Я опустила цветок. — Я не принадлежу этому миру.
Кто бы ни похитил меня из Страны Чудес, он сорвал крылья феи и поместил её в страну каменных великанов.
Взгляд Давиана впился в мой профиль.
Не следовало ли мне этого говорить?
Я снова посмотрела на него, ища сочувствия, но всё, что я нашла в его взгляде, было сожалением.
— Можно я тебе кое-что покажу?
Some
Nils Frahm
Кабинет Давиана находился в здании факультета философии, прямо рядом с кабинетом Моники. И он был... прекрасен.
Я вошла в залитую светом комнату на первом этаже с восхищением. Дневной свет проникал через огромное панорамное арочное окно — украшенное песчано-цветными атласными шторами — перед которым стоял его элегантный дубовый стол. На нём были аккуратно разложены блокноты, две ровно сложенные папки и три перьевые ручки, лежащие в открытом футляре.
Деревянные полки были заполнены книгами по философии и праву, все аккуратно рассортированные по темам.
— Ты аккуратный.
Я бродила по комнате, просматривая названия книг, ища личные книги, но, как и ожидалось, безуспешно.
— Не всегда было так. — Он закрыл дверь, и я проигнорировала тепло, которое немедленно поселилось в моём центре. — Но где-то между тогда и сейчас я решил оставить весь хаос позади.
Было ли это частью того, кто он есть? Боролся ли он с этим, и оставило ли это след? Или я была просто тем типом человека, который родился с хаосом в крови, в то время как он был создан для другой крайности? В конце концов, он был автором...
— Так легче жить?
Я чувствовала его взгляд на себе, но сосредоточилась на бронзовых весах на полке, стёрла пыль с головы Юстиции пальцем и восхитилась красивой коллекцией ракушек, украшавших полки то тут, то там, будто он разбросал их случайно, но вдумчиво, чтобы не складывать их в одном месте.
— Легче. Но не лучше.
Я обнаружила старого бумажного журавлика, подняла его и положила на правую чашу весов, самую маленькую ракушку, которую смогла найти, на другую, и, к моему удивлению, весы действительно уравновесились.