— Тыквочка?
Я улыбнулась, сразу поняв, что это должна быть его дочь.
Обычное чувство тяжести, которое возникало всякий раз, когда я становилась свидетелем любящих отношений отца и дочери, опустилось мне на грудь.
Я сунула книгу, которую никогда не надеялась заполучить, в сумку, прежде чем ухватиться за сталь под собой и подавить желание посмотреть вниз, в бурлящую воду.
Бездна теперь казалась мне более угрожающей, и единственный источник спокойствия, который мне был нужен, сидел передо мной, разговаривая по телефону с дочерью.
Сколько ей было лет, если у неё уже был мобильный телефон? Она звонила со стационарного
— Не волнуйся. Я скоро буду. Пожалуйста, не давай ему ничего, кроме воды.
Он нахмурил брови, его челюсть была сжата.
Я внимательно слушала, пытаясь понять разговор.
— Скоро буду.
И вот оно снова. Эта тяжесть.
Он уйдёт. Прямо сейчас. Этот момент закончится.
Всего лишь мгновение ока.
— Моя дочь... — сказал он с улыбкой, в которой сквозила явная тревога. — Наш пёс съел что-то, что не следовало. Мне нужно отвезти его к ветеринару. — Он вздохнул, посмотрел на мои руки, и я задалась вопросом, скучал ли он по тактильному контакту тоже. — Прости...
Я сглотнула, чувствуя вину за то, что ощущала эту потерю, когда ему явно нужно было быть рядом с четвероногим другом.
Я не привыкла иметь дело с мужчиной, у которого есть дочь и питомец, и оба, казалось, что-то значили для него. Я не годилась для таких людей, должна была держаться от них подальше и быть благодарной, что наши пути расходились и он не мог продолжать читать карту, дороги которой вели в никуда.
— Мне всё равно пора домой.
Он поднял взгляд от моей руки, и это почти причинило боль.
Только удивление в его глазах отвлекло меня от неожиданно интенсивных чувств этого вечера.
— Ты живёшь в Мейплкресте?
Я прикусила язык.
Он жил в этом городе. Была надежда, что я увижу его снова. Надежда, которой я не хотела иметь.
— Не совсем... — Мой голос дрожал. — Временно... — Я замолчала, потому что не хотела больше лгать, но это была правда. Я не планировала оставаться, хотя перед отъездом хотела сделать две вещи. — Всё сложно.
Он снова улыбнулся.
— Всё в порядке, — сказал он, и его улыбка успокоила встревоженную часть меня. — Ты не обязана мне ничего объяснять.
Я хотела что-то сказать, но его прикосновение к моей руке заставило меня забыть все слова. Тепло, которого мне не хватало, перетекало из его руки на мою кожу, и я вдохнула, ошеломлённая.
Его взгляд скользнул к моим губам.
У меня перехватило дыхание.
Ветер играл с прядями волос на его лбу, пробуждая во мне желание прикоснуться к ним, позволить своим пальцам блуждать по всему его лицу.