Я была уверена, что если бы у меня был шанс, я бы смотрела на него, пока мои веки не сомкнулись бы от изнеможения.
Ты не можешь задержать его сейчас.
Я прочистила горло, проклиная себя мысленно.
— Твоя собака.
— Моя собака... точно.
Он провёл пальцами по волосам, взлохматив то, что ветер до сих пор пощадил, прежде чем отвернуться от меня и соскользнуть с перил. Не отпуская моей руки. Затем он повернулся ко мне и посмотрел с ожиданием.
И я тоже соскользнула с перил моста.
Как только мои ноги коснулись земли, мои дрожащие колени решили подвести меня.
Я бы поскользнулась и упала в сторону, но он положил обе руки на мои холодные предплечья, давая мне опору, о которой я не думала, что нуждаюсь в ней.
Тепло, которое перетекало из его рук в моё тело, было ошеломляющим, не позволяя моим губам произнести ни слова.
Я подняла взгляд и встретила его изучающие глаза.
— Мне отвезти тебя домой?
Дом. Где это место? Найду ли я его когда-нибудь?
Я медленно покачала головой.
— Твоя собака — приоритет.
Хотя моему отцу не было до меня никакого дела, он зарядил бы своё охотничье ружьё быстрее, чем я успела бы моргнуть. В прошлый раз, когда байкер привёз меня в поместье, он ясно дал понять, что ни один мужчина не может быть в безопасности рядом со мной. Что он не позволит, чтобы репутация его семьи была втоптана в грязь его шлюхой-дочерью.
— Не могла бы ты пообещать мне одну вещь?
— Я не прыгну. — Не сегодня. — У меня в сумке книга, слишком ценная для этого.
Я подарила ему искреннюю улыбку. Ту, что существовала только потому, что он оказался в нужном месте в нужное время.
Ничего не подозревающий мужчина передо мной поджал губы, затем посмотрел на мои плечи, прежде чем отпустить меня, и холод занял места, которые он согрел на моей коже.
Он снял пиджак и протянул мне.
— Тогда хотя бы не замёрзни.
Не колеблясь, я надела тёплый пиджак, достала книгу Этвуд из его кармана и вернула ему, в то время как приятный запах сосны, кофе и кедрового дерева, смешанный с мужским ароматом, едва не лишил меня рассудка.
— Спасибо.
Это всё, что я смогла сказать, хотя все невысказанные слова между нашими цепкими взглядами могли бы заполнить романы, пока не кончатся чернила.
Но так было лучше.
У него была жизнь здесь. У меня — никакой, я была ходячей бомбой замедленного действия, которая взорвётся рано или поздно. И одна-единственная ночь с этим мужчиной могла поколебать мой хрупкий мир чернил и бумаги, могла заставить меня сомневаться в том, в чём я не хотела сомневаться.
Иногда лучше не знать, что могло бы быть. Иногда лучше не становиться жертвой собственных надежд.