— Она убежала, плача, заперлась в ванной и оставила меня наедине с тобой.
Он покачал головой.
— Я не хотел брать тебя на руки. Всё во мне сопротивлялось. Я просто хотел, чтобы ты перестала плакать.
Напряжение в его голосе заставило меня замереть внутри. Я хотела знать, что было дальше, и в то же время не хотела, чтобы он продолжал говорить. Почему я всё ещё была здесь?
— Чтобы ты перестала разрушать мою жизнь...
Мои веки дрогнули.
— Я взял подушку с кровати и медленно подошёл к тебе. Моя маленькая беспомощная потерянная дочь. — Мне показалось, что я видела отражение улыбки в оконном стекле, но она исчезла мгновенно, вместе с последней надеждой на счастливый конец этой истории ужасов.
— Ошибка, которой никогда не должно было случиться.
И всё же эта безжалостная Вселенная позволила этому случиться...
— Ты посмотрела на меня и перестала плакать через несколько секунд. Я никогда не забуду эти любопытные глаза. Глаза, полные доверия. Они сделали меня слабым.
Он хотел убить меня.
Почему он не закончил это? Почему он заставил нас обоих так страдать?
Мои глаза наполнились водой, но я моргнула, смахивая слёзы. Он не заслуживал их.
— До сих пор я жалею, что не был быстрее и не прижал эту подушку к твоему лицу, пока твои крики не были бы навсегда заглушены.
Внутренняя пустота даже близко не описывала то, во что я погружалась в тот момент. Тот факт, что я ещё не утонула в ней полностью, был заслугой...
— Через год я снова нашёл Давиана.
Я сглотнула, посмотрев в пол.
Что он имел в виду под «снова нашёл»?
— Он был того же возраста, что и ты сейчас. Но он был умным молодым человеком с правильными амбициями и большим потенциалом, чем у любого из моих детей когда-либо будет.
Знал ли Тони, что он был разочарованием для отца, потому что выбрал преподавание здесь вместо карьеры юриста? Знала ли Бриттани, что как бы она ни старалась, она никогда не будет достаточно хороша для своего отца?
Почему они не сопротивлялись? Почему они поддерживали образ, который был не чем иным, как этим? Визуальной иллюзией.
— Всё, что ему было нужно, — кто-то, кто взял бы его за руку и показал путь. И именно это я и сделал.
Он сделал это, потому что Давиан был адаптивным. Более податливым, чем идеалистичный сын Джозефа. Не девушкой, как его политически мыслящая дочь.
— Он никогда меня не разочаровывал, окончил с отличием, был одним из самых востребованных топ-юристов в Вашингтоне. Мы хотели открыть фирму вместе... если бы Джозефина не совершила эту одну глупую маленькую ошибку.
Мама наконец поняла, что ему не место в нашей жизни. Но суд создал ей препятствия, потому что Джозеф был уважаемым юристом. Она заставила меня дать показания против него, и я сделала это. Он потерял работу. Лицензию. И маме действительно удалось. Она отобрала у него опеку.