Ещё более дерзкая, я направилась к столу.
COPYCAT
Billie Eilish
— Ты угрожаешь мне, думая, что я подчинюсь тебе только потому, что ты тиранил меня всю мою жизнь.
Он снова фыркнул, посмотрел на нож для бумаг и покачал головой, будто я была маленьким чрезмерно драматичным ребёнком. Тем, кто чувствует слишком много. Тем, у кого слишком тонкая кожа.
— И всё же ты так бессилен здесь. Кабинет Арнольда рядом, не так ли?
Впервые за много лет я чувствовала себя достаточно в безопасности, чтобы встретить его взгляд и вызывающе улыбнуться. В конце концов, что мог сделать тиран без короны и меча со своим освободившимся рабом?
— Приятно чувствовать, что могу говорить в твоём присутствии, зная, что ты не можешь превратиться здесь в монстра.
Дерзость взяла надо мной верх, и я обошла стол.
— Я всегда хотела спросить, каково это — бросать острые предметы в своего ребёнка.
Он немедленно опустил нож для бумаг. Последние намёки на его улыбку исчезли.
— Или, в последнее время... душить его.
Ближе. Ещё один шаг.
На этот раз я была непредсказуемой. Его дочь.
— Дед делал это с тобой? Он давал тебе пощёчины? — Я остановилась в трёх футах от него. — Он топтал твои игрушки каждую ночь? — Я фыркнула, как он, показывая ему, что пятьдесят процентов его ДНК разъедают моё тело. — Или ты был его маленьким послушным нацистским сынком?
Его руки сжались в кулаки. Кулаки, которых я не боялась, поэтому я не обращала на них внимания и шагнула ещё ближе.
— Тони был прав. Ему никогда не следовало приводить меня к тебе. Этим он вырыл тебе могилу.
Было приятно принести этому человеку урожай его собственного сева. Загнать в угол идеального прокурора.
— Ты падаешь, Джозеф Рихтер. Без славы и чести.
Я опёрлась рукой о стол, чтобы не сжать её в кулак. Я не хотела опускаться до его уровня, не хотела полностью отражать его.
— И весь мир... — Я внимательно следила за тем, как напряглось его лицо, осмеливаясь смотреть ему в глаза, удерживая его взгляд. — ...будет смотреть.
Краем глаза я заметила, как его рука дёрнулась, готовясь к одной из его пощёчин, но его рука никогда не достигла моей щеки.
Waves of Opulence
Ahmet Kenan Bilgiç, Turgut Mavuk
Вместо этого самая сильная физическая боль, которую я когда-либо испытывала, пронзила мою правую руку, разрывая тыльную сторону ладони, заставляя меня вздрогнуть, когда моя рука свелась судорогой.
Я хотела закричать, но мой отец шагнул ближе, зажал свободной рукой мне рот, заглушая крик.
Будто время остановилось, мы оба смотрели вниз на мою дёргающуюся руку, прижатую к столешнице. Нож для бумаг, зажатый в дрожащем кулаке отца, торчал в середине тыльной стороны моей ладони, прижимая мою руку к столу.