— Ты сбегаешь с собственной вечеринки?
Atlas, Eyes
Illuminine, Will Samson
Вздрогнув, я поднял взгляд и на мгновение замер с пилой.
Квилл улыбнулась мне, прежде чем закрыть за собой дверь и поставить чашку кофе на верстак.
— Спасибо.
Я попытался сосредоточиться на предмете передо мной, но чёртов кусок дерева был последним, что могло отвлечь меня от тепла её близости.
— Остальные привыкли, что я в какой-то момент уединяюсь, и веселятся сами. — Я снова взял пилу и начал распиливать следующий кусок по карандашной линии. — Дай угадаю. Твой брат обыгрывает всех в рамми?
Квилл с ухмылкой бродила по мастерской, рассматривая мои более-менее организованные инструменты на стенах, а также деревянные проекты, которые я так и не закончил и которые теперь более или менее пылились под свежими опилками.
— До этого Моника обыграла его в Mensch ärgere dich nicht.
Конечно. Моника была самой азартной женщиной, которую я когда-либо встречал.
— Можно?
Квилл указала на табурет перед верстаком с кусками дерева.
— Пока никто не скучает по тебе внутри.
Я положил распиленный кусок дерева на стол рядом с ней, прежде чем подвинуть деревянную доску, чтобы распилить следующий отмеренный кусок.
— Я сказала, что пойду прогуляюсь. Остальные полностью поглощены игрой. Они спорили, за какую команду я буду играть. — Квилл фыркнула с улыбкой. — Не зная, как плохо я играю в игры. Может быть, ты хочешь помочь им.
— Просто чтобы ты знала, я проигрываю в каждую из этих игр, — уточнил я, и она приподняла обе брови, опираясь локтем на верстак. — Я не совершенен, Квилл. Но я знаю, что ты считаешь меня таким, потому что я достиг многих вещей в жизни, которые высоко ценятся в этом обществе.
Она смотрела на меня. На две секунды дольше, чем я мог выдержать её взгляд как здравомыслящий человек, не теряясь в её глазах, поэтому я снова попытался сосредоточиться на куске дерева.
— Ты лучше умеешь приспосабливаться, чем я. Именно это позволило тебе так долго выживать.
Отчаянно я распилил кусок по размеру.
Как она могла всегда знать меня лучше, чем я сам? Все вещи, которые я подавлял годами, она выкапывала из моей головы, будто это была игрушечная коробка.
Выживать. Какую жизнь мы оба вели, что выживание, казалось, было единственным, что жирным шрифтом стояло в нашем списке дел?
— Насчёт того, что ты сказала раньше... — Я опустил пилу, вынул отрезанный кусок дерева из тисков и отнёс его на верстак. — Квилл. — Я заколебался, ищуще посмотрел на неё, изо всех сил стараясь не коснуться её запястья, и это убивало меня. — Однажды тебе будет сорок.