Ложь. Потому что мой отец доминировал в каждой мысли о мести, которую я когда-либо чувствовала. Я не смогу уснуть, пока он не потеряет всё.
— Тони? — Мы оба повернулись на неуверенный голос и уставились на Лару, которая осторожно улыбалась и, должно быть, только что вышла из-за угла. — Ты не дашь мне минутку с Квилл?
Тони посмотрел на меня несколько секунд, совершенно выбитый из равновесия. Затем он выпрямился, посмотрел на меня в последний раз с безмолвной мольбой в глазах и наконец повернулся к Ларе с улыбкой.
— Конечно.
Я не пропустила того факта, что щёки Лары покраснели.
Может быть, это было связано с её матерью?
Тони одарил её быстрым, ищущим взглядом и на мгновение коснулся её плеча. Жест успокоения, который они часто обменивали, когда не были заняты тем, что дразнили друг друга по разным поводам.
Лара и Тони знали друг друга дольше, чем общее время, которое я знала их обоих. Они были семьёй.
Какую сильную связь они, должно быть, построили за эти годы...
Как всегда, я завидовала Ларе за то, что у неё были мужские ролевые модели в жизни, которые были рядом с ней без каких-либо сексуальных скрытых мотивов, которые научили её, что глубокие эмоциональные связи между двумя людьми разного возраста и пола могут существовать далеко за пределами сексуальной динамики или эмоциональной зависимости.
Я знала, что Ларе было некомфортно, когда дело касалось отношений с мужчинами постарше. Для неё моё поведение было чем угодно, но не нормальным.
Оглядываясь назад, я знала, что все эти мужчины постарше привлекали меня только потому, что я пыталась найти зрелость, опыт, безопасность и комфорт в чьих-то объятиях. Кого-то, кто контролировал свою жизнь и мог позаботиться обо мне, кого-то, с кем я могла быть маленькой девочкой, которой мне никогда не разрешали быть в детстве.
Атрибуты отца.
Но у меня никогда не будет отца, и я должна была перестать подсознательно хотеть найти его. Возлагать это бремя на кого-то другого было несправедливо и, прежде всего, не любовью.
Неизбежно мои мысли блуждали к Давиану.
Он был всем этим для меня. Зрелый мужчина с жизненным опытом, который был рядом со мной в моменты, когда я сама не осознавала, что кто-то вроде него нужен мне больше всего.
Когда я падала и разбивала колени в кровь об асфальт жизни, он нежно накладывал пластыри своими словами и прикосновениями на раны, которые никогда не были его, чтобы закрывать. И всё же он делал именно это.
Давиан Райделл был моим домом. Домом, в который я никогда бы не осмелилась поверить, что смогу найти в другой душе.