Задумавшись, я взяла старую книгу.
Der Suppenkasper.
Мама запрещала мне читать эту книгу. У неё тоже была такая. Последнее воспоминание о её матери. Теперь пепел.
— Квилл, положи это. Если они заметят, что что-то не на месте, тогда...
— Тогда что? — Я снова повернулась к ней. — Они вызовут полицию и узнают, что дочь Джозефа Рихтера прикасалась к чему-то на чердаке друзей семьи?
На самом деле это звучало более безобидно, чем было.
— Арнольду точно не понравилось бы, если бы он знал, что ты дочь его протеже.
С понимающей ухмылкой я развернулась и прошмыгнула к пыльному комоду, открывая первый ящик, который заскрипел и слегка заедал.
— Квилл!
Лара шагнула рядом со мной, глядя вниз на старую коллекцию медалей, все с выгравированными свастиками.
— Это кажется незаконным.
Страх звучал в голосе Лары.
— Поверь мне. Единственное, что здесь незаконно, — это то, что такие люди, как Арнольд, могут свободно разгуливать и становиться директорами университетов или судьями.
Я задвинула ящик, обошла три аккуратные стопки коробок и продолжила путь к шкафу.
— Этот человек пугает меня. Папа всегда говорит, что он убил много людей на войне. Мои одноклассники даже шутят об этом, но я знаю так же хорошо, как и все в Мейплкресте, что за каждой нацистской шуткой стоит тёмная подоплёка.
Действительно.
В школе меня часто называли нацисткой, пока им не надоедало, потому что я не реагировала на это.
Мама учила меня, что люди, не знакомые с немецкой историей, всегда будут оборачивать свою ксенофобию к нам в удобные предрассудки.
К тому же я почти не чувствовала связи со своими корнями и, вероятно, никогда не поеду в Германию. Это только ещё больше напоминало бы мне о маме, и я не была готова к этому.
Я дважды повернула маленький ржавый ключ шкафа.
— Не...
Слишком поздно. Шкаф уже открылся со скрипом.
— Ух ты, — моя ухмылка вернулась, и я немедленно провела руками по тканям. — Старая армейская одежда. — Я наугад схватила одно из полевых серых пальто, вытащила его и осмотрела золотые пуговицы и красную вышивку. — Посмотри на это.
Это, должно быть, было ещё с Первой мировой войны.
Лицо Лары побледнело.
— Повесь это обратно!
Она лихорадочно огляделась, и я воспользовалась моментом, чтобы пройти мимо неё к предмету мебели, накрытому простынёй, и сдёрнуть её. Как и предполагалось, появилось зеркало.
— Как насчёт небольшого показа мод?
— О боже, Квилл! Нас здесь вообще не должно быть! — Она бросилась ко мне и выхватила пальто из моих рук. — Отдай мне это...
Моя ухмылка становилась всё шире, и я достала из шкафа ещё одно пальто.