Она была молода, без сомнения, но мне было трудно угадать её возраст.
Она изучала литературу, вероятно, даже получила степень магистра, как обычно поступают такие восторженные студентки-литераторы, что означало, что ей должно быть около двадцати пяти. Она также казалась очень опытной, отмеченной шрамами жизни, полной мучительных переживаний, которые заставили её оказаться на этом богом забытом мосту.
Я даже не хотел думать об этом. Образ того, как она стоит там, ветер треплет её чёрные как смоль волосы, окутанные серебряным лунным светом, её кулаки сжаты вокруг стального троса, словно всё внутри неё пытается бороться с разрушительным хаосом.
Я знал, каково это — когда душа слишком истощена, когда ты проиграл слишком много битв и не находишь ни покоя, ни спасения.
Прошлой ночью я почувствовал себя перенесённым в ту ночь, когда чуть не совершил самую большую ошибку в своей жизни. На том же мосту. В том же самом месте. И это преследовало мой разум каждую свободную минуту.
— Думаю, тебе нужно сигнализировать ему об этом немного яснее.
Тони прищурился и поднял руку, показывая мне промежуток размером с монету между большим и указательным пальцами.
Можно было подумать, что он хотел защитить Бриттани любой ценой, но он был в ссоре с сестрой и старался не показывать ей, как сильно она ему небезразлична. И она не облегчала ему жизнь.
Он, вероятно, был благодарен, что я отклонил просьбу его отца о нашей помолвке. Он и Джозеф доверили бы мне её, но одна только мысль была тревожной. Боже, я видел, как эта девочка росла.
— Мы оба знаем твоего отца, — вздохнул я, отодвигая пиджак, чтобы засунуть обе руки в карманы брюк, и подавляя с затаённой тоской знание того, что её пьянящая сущность всё ещё оставалась на моих пальцах.
Тони усмехнулся и прошёл мимо меня.
Моё сердцебиение участилось, и я молился, чтобы она спряталась за одной из штор.
— Я знаю тебя. — Он засмеялся с весельем. — Ты не хочешь разочаровывать отца и упрямо продолжаешь думать, что обязан ему всем.
Моя челюсть сжалась от напряжения кожи.
Потому что это правда, Тони. Без твоего отца меня бы давно не было.
Я даже не хотел представлять, где была бы сейчас моя маленькая девочка...
— Чудо, что ты не целуешь ему ноги, как Фицек своему папочке.
Я приподнял бровь, когда он появился с другой стороны и продолжил идти вдоль длинного ряда полок с камином, рядом с тем местом, где мы с Квилл сидели всего несколько минут назад.
Почему этот момент должен был закончиться?
— Я что-то пропустил? — подозрительно спросил я, заставляя себя не смотреть на книгу в переплёте, которую Квилл оставила, и которая теперь предательски умоляла, чтобы её подняли.