— Я бы сказал, мы все успокоимся. — Тони оттащил меня назад, похлопывая по плечу. — Всем нам в последнее время было тяжело, правда, Давиан?
Он развернул меня и повёл обратно вокруг стола, и я не пропустил его выражение, которое могло означать толькоЧто, ради всего святого?
Я вырвался от него с более или менее контролируемым усилием и стиснул челюсть.
С каких пор мне было так мало дела до того, останется ли этот фальшивый мир здесь нетронутым? Если я не буду его поддерживать, то кто? Другого посредника не было. Кроме меня.
— Убирайтесь! — холодно рявкнул Арнольд. — Все!
Таддеус вышел из оцепенения и поспешно собрал свои вещи.
Я тоже не колебался и взял зимнее пальто.
— Давиан. — Джозеф и я одновременно замерли в движении, и мы оба посмотрели на Арнольда. — Ты остаёшься.
Мой взгляд автоматически оторвался от Арнольда. К моему наставнику.
Джозеф был всем, что я мог видеть. Человек, который пустым взглядом пытался сказать мне вещи. Вещи, которые я понимал.
Он умолял о пощаде. О лояльности.
Он не заслуживал ни того, ни другого.
В конце концов он тоже покинул комнату и закрыл дверь, но я не удивлюсь, если он подслушивает там.
Confession Tapes
Paul Leonard-Morgan
— Есть что-то, что ты хочешь мне сказать? — пробормотал я, заставляя себя посмотреть на Арнольда, между которым и мной — к его счастью — стоял огромный стол. — Если нет, моё время ограничено.
Его взгляд был взглядом хладнокровного убийцы.
Если бы мы были в его доме, колебался бы он выстрелить? Я был уверен, что он носит с собой пистолет.
Чёрт, Трой, почему ты просто не убрался отсюда, ублюдок.
— Твой тон неуважителен.
Он поднялся со стула, дрожащий, как всегда, отмеченный возрастом.
Как жизнь могла быть так милостива к нему?
Если дьявол существовал, его настоящее имя было Судьба.
— Но поскольку я знаю, что ты обычно проявляешь большое уважение, я пропущу это мимо ушей.
Эта самонадеянность...
Мои руки сжались в кулаки.
Он был причиной, по которой я хотел, чтобы Квилл бросила учёбу. Если он узнает, что она сделала, какую информацию она носит с собой, он...
Моя челюсть грозила выскочить из сустава.
Я даже не хотел думать об этом...
Её отцу до сих пор не удалось раздавить её. Но этот человек, с которого начались все беды этого проклятого места, похоронит нас всех, если его скоро не остановить.
Он всё ещё смотрел в свой бокал с виски.
Сожалел ли он о чём-то? Были ли у него когда-нибудь угрызения совести?
Его голова резко поднялась, и он устремил на меня свой холодный взгляд.
— Что произошло между тобой и Джозефом?
— Ничего, о чём стоило бы упоминать.