Её слёзы вернулись. И теперь я понимала её решение отдать его.
Она не просто отдала Давиана не думая. У неё были причины, ей было всего пятнадцать. Тот же возраст, в котором у меня не было выбора, кроме как иметь первый сексуальный опыт, чтобы выжить.
— В любом случае, мне удалось закончить школу с отличными оценками. Лучшая выпускница с отличием. Это был год, когда мой отец умер, и я оставила мать без намерения когда-либо увидеть её снова. Я действительно поступила в колледж. Это были лучшие годы моей молодости. Я была одной из девяти женщин в Гарварде. Одной из первых женщин, изучавших право. И это наполняло меня гордостью.
Её улыбка вернулась, и в ней было что-то меланхоличное. И в то же время будто она не рассказывала мне эту историю ужасов.
Но она рассказала. И вся эта информация, со всем, что за ней скрывалось, теперь висела над моей головой, готовая просочиться в мой перегруженный разум.
— Это никогда не было легко. Но каждый шаг вверх показывал мне, что это было правильным решением. Что как женщина я вполне могу изучать право и что ни один мужчина никогда не будет иметь надо мной власти.
Как она могла быть такой чертовски сильной?
Это сломало бы меня.
— Я часто думала о том, чтобы связаться с Давианом, но слишком боялась. Я даже не позволяла Джозефу показывать мне фотографии, которые присылал приют.
Её фырк звучал так, будто она не верила своим словам.
— Мне стало легче, когда я узнала, что он поступил в медицинский и скоро женится. Что он добился успеха.
Добился успеха.
Что бы она сказала мне, если бы узнала, что я собираюсь покинуть Мейплкрест?
Теперь, после того как она рассказала мне, как ей пришлось пробиваться, чтобы изучать право как женщина, вина за всю мою ложь стала ещё тяжелее.
Mom and Dad
Atli Örvarsson
— Но затем Джозеф сказал мне, что жена Давиана оставила его с ребёнком и что он бросил медицинский, и впервые за долгое время я почувствовала себя настолько переполненной виной, что умоляла Джозефа что-нибудь сделать. Он даже не колебался и пообещал мне, что сделает его лучшим юристом, которого когда-либо видела Америка.
Она улыбнулась. Гордо. И что-то внутри меня сломалось.
Истинное «я» Давиана заслуживало такой же гордости.
— Я никогда не намеревалась врываться в его жизнь. Я боялась увидеть в нём его отца. Но затем, на одном из гала-вечеров Джозефа, я встретила его случайно. Я даже не знала, что это был Давиан. Он был дружелюбным молодым человеком, сплетничал со мной о богатых гостях и в конце концов показал мне фотографию своей дочери. Лара, сказал он. Что у неё будет светлое будущее благодаря Джозефу, и что его маленькая девочка была причиной, по которой он собирался стать юристом вместо того, чтобы писать книги.