Квилл.
С растущим внутренним параличом я снова посмотрел на Джозефа — как и Моника, Энтони и Лара, — когда полицейские начали двигаться.
Триумф в его взгляде теперь невозможно было не заметить.
Что он сделал...
Я отшатнулся назад к перилам, не уверенный, правильно ли я интерпретирую ситуацию, хотел ошибаться, но... нет... это не могло быть правдой. Он был здесь всё это время...
Что-то внутри меня мгновенно застыло.
В следующую секунду я развернулся, больше не колеблясь, и побежал вверх по лестнице на второй этаж.
Нет... Здесь должно быть недоразумение.
Что он мог сделать?
Что Квилл могла сделать?
Стук в моей груди тревожно звучал в ушах.
Я должен найти её. Я должен вытащить её отсюда.
Чтобы бы ни сделал этот ублюдок, я вытащу её из этого проклятого места раз и навсегда, позабочусь о ней, чтобы ей больше не пришлось с этим сталкиваться.
Я начну новую жизнь. Вместе с женщиной, которую судьба незаслуженно послала мне, чтобы я мог сделать её самой счастливой душой на земле. По крайней мере, настолько счастливой, насколько это возможно в таком мире.
Я бросился по коридору ко второй лестнице, перепрыгивая по три ступеньки.
Тёмное предчувствие охватило меня относительно того, почему полиция могла быть здесь.
Что, если Джозеф узнал, что она причастна к смерти Троя? Что, если она сказала ему?
Нет... Не было причин делать это.
Здесь было что-то ужасно неправильное. И каждая секунда, когда я не держал Квилл в объятиях, её руку в своей, была потраченной жизнью, проведённой в неведении о том, как у неё дела.
Где был этот чёртов чердак...
Я огляделся, заметил ответвление коридора, в котором не был последние двадцать лет, и просто побежал.
Не могло быть, чтобы она всё ещё была там.
Что, если она ждала меня в машине? Что, если она больше не могла здесь находиться?
Чёрт, Давиан, почему ты так долго тянул с этой чёртовой речью?
Когда я повернул за угол, я заметил узкую, крутую лестницу, ведущую к закрытой двери.
Я услышал шаги вдалеке в коридоре.
Никто не посмеет прикоснуться к моей будущей жене, не сломав им пальцы.
С растущим нетерпением я ворвался на лестницу и распахнул дверь.
Первое, что взметнулось ко мне, — белые обрывки бумаги. Обрывки бумаги, покрывающие весь пол.
Но обрывки, которые в первую секунду вызвали узел в моём животе, потому что почерк на них был безошибочно Квилл, исчезли из моего восприятия в следующую.
Hold On
Chord Overstreet
Среди белого хаоса моё Пёрышко лежало на спине, её кожа была пепельной, она смотрела в потолок.
Её тёмно-синее платье было пропитано ещё более тёмными пятнами. Вокруг её раскинутых рук растекалась...