Зачем она это сделала?
— Это место нуждается в тебе. — Мой взгляд переместился с обрывков бумаги на женщину. — Ты можешь стать началом чего-то действительно большого. Символом для других женщин там. — Она понизила голос, и что-то решительное поселилось в её взгляде. Всё в ней кричало о юристе. О ком-то, кто умеет убеждать, потому что её слова не оставили меня равнодушной. — Если есть что-то, во что я готова вложиться, так это в это.
Отлично, Квилл. Теперь ты даёшь людям надежду. У тебя это не получается естественно. Получается только когда лжёшь.
Символ для других женщин?
Чем дольше я здесь остаюсь, тем больше чувствую, что перекрываю путь всем остальным женщинам, которые действительно хотят изучать здесь право с честными намерениями.
— Я не могу это принять. — Где-то там были женщины, которые по-настоящему оценили бы эту финансовую поддержку и не разочаровали бы её. — Я не подходящий человек.
И теперь, когда я задумалась... Кем была эта женщина, чтобы вкладывать все свои деньги в странную, случайную студентку, которая сдалась после первого дня?
— Пожалуйста. — Её руки снова легли на мои предплечья. — Ты нужна мне здесь. Больше, чем ты думаешь.
Я не была ей нужна. Но как объяснить ей это?
— Я даже не знаю вашего имени.
— Моника Бергер.
Она немедленно отпустила меня, выпрямилась и профессионально протянула мне руку.
Секретарь прочистила горло и снова посмотрела на документы перед собой.
— Я твой профессор по истории права и правам человека. — Бинго. — И всё, о чём я прошу, — дай университету Мейплкреста шанс. Через две недели, если ты всё ещё будешь чувствовать, что это не твоё, я не буду тебя удерживать.
Ошеломлённая, я уставилась в ожидающие, искрящиеся глаза единственной женщины-профессора на юридическом факультете.
Сразу после пробуждения сегодня утром, поскольку ничто не могло удержать меня в этом беспокойном сне, я распечатала этот документ и подписала его.
Я хотела оставить всё это позади, съехать из этого дома, где мне не было места. Что я совершенно забыла, так это то, что я уже оплатила весь месяц и мне не нужно полагаться на счета брата, мне просто нужно было вернуть ему деньги.
Так что теоретически у меня был шанс закончить своё исследование здесь, даже если у меня оставалось всего двадцать восемь дней.
Моника, казалось, истолковала моё замешательство как согласие, потому что её улыбка вернулась.
Две недели...
Неужели она действительно хотела возлагать на меня надежды так долго? Хотела ли я водить её за нос так долго?
Боже, я даже не знала её, а уже чувствовала вину.