С всё тяжелеющей грудью я шла по главному коридору, кивая незнакомому профессору, который уставился на меня так, будто я сбежала из психушки, прежде чем пройти мимо.
Единственное, о чём я сожалела, — это отказ от моего исследования. Возможно, лучше будет отложить весь книжный проект в сторону.
— Квиллон? — раздался женский голос, и я остановилась, обернулась и заметила красивую женщину примерно возраста моего отца в светло-серой юбке карандаш и элегантно скроенной белой блузке. Её светло-серо-светлые волосы были пышными, черты изящными, взгляд любопытным. — Квиллон Веритас, верно?
Медленно я кивнула.
— Да...?
Улыбка коснулась её губ, и она немедленно приблизилась ко мне, остановившись в трёх футах, и улыбнулась так, будто мы были знакомы.
Маленький золотой кулон в виде ангельского крыла на её цепочке напомнил мне о Ларе, но я отогнала эту мысль, чтобы освободить место для всех вопросов.
Кто была эта женщина? Откуда она знала моё имя? И почему она улыбалась так, будто выиграла в лотерею?
— Значит, ты первая студентка, о которой уже после первого дня судачит весь кампус.
О, отлично. Мельница слухов, вероятно, работала на полную мощность.
— Не волнуйтесь. — С серьёзным взглядом я посмотрела в её голубые глаза. — Я как раз иду отчисляться.
Я развернулась, но рука схватила меня за предплечье и потянула обратно.
Озадаченная, я снова повернулась к женщине.
— Ты не сделаешь этого. — Она рассмеялась, глаза расширились, будто я пошутила, прежде чем эйфория разлилась по её лицу. — Хочешь знать, как долго я ждала, когда сюда поступит женщина?
Подожди... Она была профессором? На сайте факультета действительно значилось одно женское имя.
— Самые важные профессора здесь довольно ясно дали мне понять вчера, что я здесь нежеланна.
Фицеки, вероятно, были кошмаром для всех здесь, но именно мой отец мог выбить ведро, на котором я с рождения стояла с петлёй на шее, ожидая решения своей судьбы. Арнольд и Трой, с другой стороны, были хвастливыми клоунами, которые никогда меня не запугают.
— К сожалению, тебе не повезло встретить неподходящих профессоров в неподходящее время.
Её взгляд был серьёзным, почти жалостливым.
Как бы добра она ни была, мне не нужна была её жалость.
— Остальная часть факультета открыта и рада тебя видеть здесь.
Моё сердце пропустило удар.
Знала ли она моего брата? Знала ли она Давиана?
В то время как первый, вероятно, был полностью разочарован во мне и заверил меня сегодня утром, что так будет лучше, второй, конечно, не хотел видеть женщину, которая цеплялась за него, утопая в жалости к себе.