– Конечно, с кузиной очень весело, но она безумна и оченьmal entourée[27] . Большинство людей ее круга должны бы быть в тюрьме или бедламе, особенно эта отвратительная мадам Адельшайн, которой место и там и там. Моя тетушка – сущий ангел, но она слабохарактерна и позволила Лили превратить дом Дордонь в филиал Монмартра. Конечно, иногда тебе придется там показываться: в эти дни такие семьи, как наша, должны держаться вместе. Но посещайréunions de famille[28] , а не личные вечеринки Лили; ходи со мной или с моей матерью; не допускай, чтобы тебя видели там одну. Ты слишком молода и красива, чтобы связываться с этой компанией. Репутация женщины создается – вернее, рушится – в зависимости от того, считают ли ее членом круга Лили.
Отчасти Ундине было приятно, что супруг взывает к ее благоразумию через красоту и юность, однако ее огорчило, что она отрезана от того самого круга, в котором рассчитывала с его помощью обосноваться. До свадьбы с Раймоном в отношениях между ней, княгиней Эстрадиной и старой герцогиней ненадолго воцарилось острое напряжение. Они приложили все усилия, чтобы помешать ей выйти замуж за их кузена, и даже в открытую обвинили ее в ссоре между ними и его родителями. Но смерть Ральфа Марвелла неожиданно изменила ее положение. Она была уже не разведенной женщиной, стремившейся получить церковное разрешение на повторный брак, а вдовой, чья замечательная красота и независимость позволяли мужчине искать с ней законного союза. Первой заметила это различие и ухватилась за него та, кого в юности Ундина так невзлюбила, – маркиза де Трезак. Шелли вовсю обвиняли ее в том, что она помогает своей красивой соотечественнице привести план в исполнение, и она, сразу разглядев возможность очистить имя, взяла овдовевшую миссис Марвелл под свое крыло и начала поощрять внимание к ней других поклонников, которых оказалось немало. Все это привело к ожидаемому результату. Влюбившись еще сильнее теперь, когда возможность обладать ею стала зыбкой, Раймон де Шелль заручился определенным обещанием Ундины, и его семья, разочарованная его вечным холостяцким положением и своими неудачами привлечь его внимание к какой-нибудь подходящей деве, явно созданной для продолжения рода, наконец перестала противиться и обнаружила в миссис Марвелл моральные и финансовые достоинства, необходимые для оправдания смены позиций.
– Хорошая партия? Если это не она, то кто же, по мнению Шеллей? – неутомимо провозглашала мадам де Трезак. – Она в родстве с лучшими людьми Нью-Йорка – ну по крайней мере через брак, – а муж оставил ей куда больше денег, чем она ожидала. Конечно, их унаследует мальчик, но поскольку мальчик сейчас с матерью, доход, разумеется, принадлежит ей. А ее отец богат – гораздо богаче, чем о нем говорят; я имею в виду то, чтомы в Америке называем богатством, понимаете?