Марвелл положил руку ей на плечо.
– Просто невыносимо видеть вас такой измученной. Почему бы нам не пожениться завтра, чтобы избежать всех этих дурацких приготовлений? Я возненавижу ваши прекрасные платья, если из-за них вы страдаете.
Она опустила руки и резко повернулась к нему. В голове родилась новая идея. Он был так невероятно красив и привлекателен, что у нее заколотилось сердце.
– Я тоже все это ненавижу! Вот бы и правда пожениться прямо сейчас!
Марвелл радостно прижал ее к груди.
– Дражайшая… дражайшая! Не говорите так, если не думаете об этом всерьез! Это слишком восхитительная мысль!
Ундина не отвергала его объятий – не столько из нежности, сколько потому, что, увлекшись обдумыванием своего плана, не особенно их замечала.
– Наверное, большинство приготовленийможно было бы ускорить… если бы я велела, – размышляла она, глядя куда-то в пустоту. – А остальное – почему бы остальное не отправить в Европу вслед за нами? Я хочу сразу же уехать, подальше от всего, и остаться с вами наедине!
Вспышка озарения побудила ее прижаться губами к его губам.
– О, моя дорогая… моя дорогая! – шептал Марвелл.
Х
Мистер и миссис Спрэгг оба были склонны к таким затяжным периодам задумчивой апатии, что человек, изучающий наследственность, пожалуй, заинтересовался бы вопросом, откуда берется неисчерпаемая энергия Ундины. Ответ можно было получить, понаблюдав за ее отцом на работе. Едва переступая порог конторы на Уолл-стрит, мистер Спрэгг тут же становился другим человеком. Внешне эта перемена почти не проявлялась. Пробираясь к конторе сквозь толпу на Уильям-стрит, он не становился более подтянутым, а его походка – менее ленивой. Плечи, как обычно, сутулились, а старый черный сюртук демонстрировал все ту же мятую пустоту на груди и рыхлый выступ ниже. Только на лице проступали какие-никакие различия, хотя даже здесь они скорее прятались в чертах лица, нежели открыто меняли их: полуприкрытые глаза порой настороженно поблескивали, черные брови сдвигались, вялый рот чуть поджимался – так отблески фонаря ночного сторожа пробегают по закрытым ставням окон на фасаде дома. Утром, недели через две после описанного выше происшествия, когда мистер Спрэгг подошел к башне из стали и бетона, в которой его контора занимала закуток наверху, ставни эти были закрыты плотнее обычного. События развивались на удивление стремительно, и мистер Спрэгг уже свыкся с мыслью, что его дочь выйдет замуж в течение недели, вместо того чтобы дождаться традиционной даты после Пасхи. У него самого эта перемена никаких возражений не вызывала, однако с практической стороны возникли непредвиденные трудности. За последние недели мистер Спрэгг узнал, что свадьба в Нью-Йорке подразумевает материальные обязательства, неизвестные Апексу. Марвелл, надо сказать, относился к этому вопросу с возвышенным равнодушием, а вот его дед после объявления помолвки навестил мистера Спрэгга и весьма четко описал ему финансовое положение молодого человека.