VIII
Благодаря, вне всякого сомнения, дальновидности миссис Фэйрфорд, поводов для напряжения после обеда не осталось, поскольку она увела Ральфа и его невесту в театр.
Мистер Дагонет имел обыкновение ложиться после часового виста с дочерью, а молчаливый мистер Фэйрфорд по вечерам играл в бридж у себя в клубе, поэтому компания состояла только из Ундины с Ральфом, миссис Фэйрфорд и ее вездесущего друга. Ундине стало любопытно, почему суровый, седой мистер Боуэн всегда неотступно следовал за этой леди. Она заключила, что держать при себе джентльменов – обычай нью-йоркских замужних дам (как делали девушки в Апексе), а мистер Боуэн, должно быть, единственный, кто остался из ранних завоеваний Лоры Фэйрфорд.
Впрочем, у нее почти не было времени на подобные размышления; представление, на которое они пришли – дебют модной лондонской актрисы, – привлекло многочисленную публику, среди которой Ундина сразу узнала кое-какие знакомые лица. О ее помолвке было объявлено только вчера, и она упивалась своим новым положением: про нее пишут «во всех газетах», ее провожают взглядами, полными интереса и любопытства, когда она идет по залу следом за миссис Фэйрфорд. Они сидели близко к сцене и пробирались туда достаточно медленно, чтобы Ундина успела получить удовольствие от этих ощущений. Прежде чем пройти к своему месту, она задержалась, позволяя Ральфу снять плащ с ее плеч, и услышала, как за спиной какая-то леди произнесла:
– Вот она… В белом, с прелестной спиной…
А мужчина ответил:
– Боже! Где это он отыскал такую красотку?
Одобрение незнакомых людей весьма польстило ей, но еще большим триумфом стала минута, когда она увидела в ложе у сцены Клэр Ван Деген, сидевшую рядом с чопорной мисс Гарриет Рэй.
«Они пришли, чтобы увидеть меня с ним. Их это злит, но они не могли не прийти!»
Она повернулась и одарила Ральфа собственнической улыбкой. Миссис Фэйрфорд тоже заметила двух дам и прошептала мистеру Боуэну:
– Видите, вон там Клэр… А с ней Гарриет? Нуконечно , Гарриет пришла. Спартанская выдержка! Вполне в духе Клэр пригласить ее.
Ее спутник рассмеялся.
– Это один из неотъемлемых человеческих инстинктов. Жертвы убийства, как и убийца, не могут покинуть место преступления.
Предположив, что Ральф желает побыть с невестой наедине, насколько это возможно в многолюдном месте, миссис Фэйрфорд отправила девушку вперед, и Ундина, усевшись, заметила, как человек в соседнем кресле чуть повернулся, будто бы узнав ее. Но в тот момент подняли занавес, и она увлеклась драмой, в особенности роскошными туалетами, которые постоянно меняла главная звезда. Сидя рядом с Ральфом Марвеллом и наслаждаясь его близостью как мягким напоминанием о всеобщем интересе, который она возбуждала, Ундина наконец получила компенсацию за испытанное в опере разочарование. Ей было свойственно вспоминать о неудачах в таких же подробностях, как о победах, и ее поведением всегда втайне управляло страстное желание «покончить» с ними. Наконец она добилась того, чего хотела, сознательно овладела чем-то «настоящим», и через фильтр прочих рассеянных ощущений восхищение Ральфа добавляло ее удовольствию остроты, словно она – воинственная королева, которую несут на своих плечах пленные принцы, и в глазах одного из них она читает немую страсть. Когда упал занавес, наслаждение усилилось, поскольку многие узнали ее. Казалось, в партере и ложах собрались все, с кем она, как говорили в Апексе, хотела бы «знаться»; при этом ее взгляд с особым удовлетворением возвращался к несовместимой паре миссис Питер Ван Деген и мисс Рэй. Не сдержавшись, она прошептала Ральфу: