– Разве вы не получили письмо? – спросил он.
– От адвокатов моей… Ундины? Да. – Ральф протянул ему конверт. – Очень странный текст. До сей поры она не проявляла к Полу особенного интереса.
Поправив очки, мистер Спрэгг медленно прочел письмо, положил его обратно в конверт и вернул Ральфу.
– Моя дочь желает, чтобы эти джентльмены действовали от ее имени. Других указаний я от нее не получал, – сказал он; несмотря на официальную лексику, тон его не был резким.
– Но первое послание, которое я получил, было от вас… Точнее, от миссис Спрэгг.
Мистер Спрэгг погладил бороду.
– Дамы склонны действовать несколько поспешно. Кажется, вчера миссис Спрэгг получила письмо, в котором ей было велено подобрать надежного спутника для Пола; наверное, она подумала…
– О, это какой-то совершеннейший абсурд! – вскричал Ральф, вскочив со стула. – Неужели вы – все вы – всерьез полагаете, что я доставлю сына, словно багаж, в ответ на чьи-либо указания? О да, знаю… Я отпустил его… Отказался претендовать на него, но я не знал, что делаю… Я был болен от горя. Моих родных все это ужасно расстроило, и я хотел уберечь их. И прежде всего, я хотел уберечь мальчика от будущих неприятностей. Вы знаете, к чему бы привело оспаривание мною вердикта. Я отказался по умолчанию, не стал выдвигать никаких условий, я лишь хотел оставить Пола у себя, но не дать ему услышать, как кто-то осуждает его мать!
Эту страстную тираду мистер Спрэгг выслушал молча, что означало не столько презрение или равнодушие, сколько полнейшую неспособность реагировать на эмоциональный кризис словами. Наконец он сказал:
– Полагаю, в то время у вас был выбор: требовать опеку над Полом или нет. – Его всегда спокойный голос слегка дрожал.
– О да, выбор был, – горько усмехнулся Ральф.
Мистер Спрэгг одарил его полным сочувствия взглядом.
– Жаль, что вы этого не сделали, – сказал он.
XXXIII
Визит Ральфа дал кое-какие результаты: мистер Спрэгг после долгих размышлений согласился в период дальнейших переговоров между адвокатами сторон не предпринимать попыток забрать Пола из-под опеки отца. Тем не менее бывшему тестю казалось вполне естественным, что Ундина накануне замужества, которое позволит ей дать ребенку подходящий дом, заявила на него права. В еще большее замешательство Ральфа привело поведение миссис Спрэгг: в кои-то веки выйдя из состояния пассивного безразличия, она с радостью поддержала дочь; почему-то он считал, что после того как Ундина бросила ребенка, между ним и тещей возникло безмолвное понимание.
– Я думал, миссис Спрэгг знает, что я ни за что не отдам Пола, – сказал он.