Она схватила газету и уставилась на абзац, который он ей указал. Джим Дрисколл – это жалкое ничтожество с толстой, недоверчивой простушкой-женой! Поразительно, что правительство выбрало столь незначительных людей. Ее тут же посетило видение ожидавшей их роскоши: банкеты, церемонии, приоритеты…
– Не думала, что она этого захочет, у нее ведь так мало драгоценностей… – Она бросила газету и повернулась к мужу. – Будь у тебя хоть искра амбиций, ты бы тоже попробовал. Тебе бы не составило труда этого добиться!
Он смеясь сунул большие пальцы в проймы жилета. Она терпеть не могла этот жест.
– Так уж вышло, что как раз этого я бы добиться не смог.
– Не смог бы? Почему же?
– Потому что ты в разводе. У посла не может быть разведенной жены.
– Нет? Хотелось бы знать почему!
– Ну, наверное, придворные дамы боятся, что посольства окажутся переполнены хорошенькими женщинами, – шутливо ответил он.
Она гневно рассмеялась, чувствуя, как к щекам приливает кровь.
– Никогда не слышала ничего более оскорбительного! – вскричала она, как будто это правило придумали специально, чтобы унизить ее.
Со двора донесся шум автомобилей, и на лестнице раздались первые голоса. В последний раз окинув себя взглядом в зеркале, она увидела, как пылают рубины, как искрятся ее волосы, и вспомнила блистательные имена в списке гостей.
Но весь этот лоск не разогнал крохотную черную тучку. Она узнала, что существует нечто недостижимое для нее, нечто, чего не купить ни красотой, ни влиянием, ни миллионами. Ей никогда не стать женой посла; и, принимая первых гостей, Ундина сказала себе: на самом деле она создана именно для этого.