Представление Ральфа Марвелла о женщинах сформировалось благодаря общему для симпатичных мужчин его типа опыту. Женщин привлекали его обходительные манеры, юношеская теплота, чуть прикрытая легкой иронией, а также весьма интересное лицо и склад ума. Сердце его ни разу не было затронуто, за исключением периода краткого владычества в нем Клэр Дагонет, но пройдя через незначительные авантюры и собрав все, что дал ему каждый сентиментальный эпизод, он сохранил веру в грядущее большое приключение. Эта вера сделала его легкой добычей, когда любовь наконец предстала перед ним в романтическом обличии. Как любой юноша с богатым воображением, он горячо желал полноценной страсти.
Ясность, с которой он оценивал девушку и самого себя, казалась первейшим доказательством того, что испытывает он не просто поверхностное волнение. Он видел, что она грубовата и ограниченна, но отчасти именно в этом заключались ее шарм и привлекательность. Непостоянная и колеблющаяся – такой он увидел ее с самого начала. Но разве это не признак быстрой реакции на меняющиеся требования мира? Гарриет Рэй была запечатана в вакууме традиционных наследственных суждений – ни единый порыв свежего воздуха не мог достичь ее. Нет нужды спасать молодых леди, столь надежно защищенных от реальности! А вот Ундина была лишена традиционных ограждений – Ральф пришел к выводу, что суждения миссис Спрэгг менялись так же часто, как у ее дочери, – и сама восприимчивость девушки к новым впечатлениям вкупе с явным отсутствием относительных ценностей рисковала сделать ее более податливой ко всяким безумствам. Прижав кулаки к вискам, он видел ее прелестной Андромедой, прикованной к скале; общество, словно прожорливое чудовище, тянулось к ней, чтобы поглотить, а сам он летел на крылатом коне – Пегасе, обратившемся по случаю в Росинанта, – стремясь разорвать ее путы, подхватить и унести в небесную синеву…
VII
Месяца через два после полуночного бдения молодого Марвелла миссис Хини, сидевшая на низеньком стуле у колен Ундины, отложила полировальные инструменты и с одобрением похлопала девушку по левой руке.
– Ну вот! Пожалуй, теперь можете надевать кольцо обратно, – сказала она, усмехнувшись весело и многозначительно.
Ундина отозвалась смешком, в котором звучало тихое самодовольство, и вернула на безымянный палец кольцо с сапфирами в замысловатой оправе.
Миссис Хини снова взяла ее за руку.
– Это старые камни, Ундина, они смотрятся иначе, – сказала она, разглядывая кольцо и потирая пухлой ладонью блестящие кончики пальцев девушки. – И оправа такая необычная – не удивлюсь, если оно принадлежало бабуле Дагонет.