Когда миссис Спрэгг начинала длинное предложение, она всегда заканчивала его, выделяя последнее слово.
В то время, продолжала она, ее муж мало что мог сделать для тестя. Мистер Спрэгг прибыл в Апекс бедняком, и начало их совместной жизни ознаменовала непрерывная нужда, омраченная также домашним горем. Двое из трех детей скончались от эпидемии брюшного тифа, опустошившей Апекс до строительства новых канализационных сооружений; именно это несчастье заставило мистера Спрэгга осознать, что люди Апекса должны пить чистую воду, и это привело к росту его благосостояния.
– Он взял у бедного папаши немного земли, а когда учредил движение за чистую воду, компания проголосовала за покупку земли и постройку на ней нового резервуара: вот тогда-то наше положение улучшилось, и это как будто и впрямь случилось, чтобы как-то утешить нас после смерти детей.
В дальнейшем мистер Спрэгг занял видное положение в Апексе, и за голодными годами последовала пора изобилия. Ральф Марвелл слишком плохо разбирался в делах такого рода; не в состоянии прочесть между строк ее простодушного рассказа, он, как и она сама, не понял таинственной связи между личными несчастьями мистера Спрэгга и его деловым триумфом. Мистер Спрэгг «помог» тестю и поклялся на могилах детей, что ни один ребенок в Апексе не станет больше пить испорченную воду – и из этих двух, никак не связанных друг с другом импульсов выросло, согласно некоему впечатляющему закону компенсации, материальное процветание. Однако Ральф понял и оценил непритязательную откровенность миссис Спрэгг, с которой та говорила о своих ранних годах. Она не претендовала на выдуманное роскошное прошлое, как делали другие Захватчики, ломая комедию перед слабым, но не поддающимся племенем. Спрэгги были «простыми людьми» и еще не научились этого стыдиться. Это приближало их к идеалам Дагонетов больше, чем любая надуманная роскошь в прошлом. Ральф подумал, что его мать, с ужасом избегавшая миссис Хармон Б. Дрисколл, поняла бы и оценила миссис Спрэгг.
Но сколько продлится эта девственная невинность? Поппл уже тянул к ней свои вульгарные лапы – и Поппл, и отвратительный Ван Деген! Едва они начнут знакомить Ундину со своими обычаями, непонятно – или наоборот, слишком хорошо понятно, – чем это закончится! Казалось невероятным, что ей суждено пополнить ряды модных дешевок, но ведь сама ее свежесть, сама податливость указывали на такую судьбу. Она все еще в том возрасте, когда гибкая душа предлагает себя первому, кто захочет ею овладеть. А то, что первым окажется Ван Деген, бесило Ральфа до зубовного скрежета. Все его планы на собственное будущее смыло, как бобровую плотину весенним паводком. Спасти ее от Ван Дегена и ван-дегенизма – неужели в этом действительно его миссия? Это ли «зов», которого он, сам того не осознавая, ждал всю жизнь? Совсем не на это собирался он употребить беглую вспышку сознания, которую называл своим естеством. Однако все, что он планировал для этого преходящего существа, бледнело под давлением притязаний Ундины.