Она махнула рукой шоферу такси, и они молча двинулись к автомобилю. Ундина лихорадочно припоминала, что у Индианы одно плечо выше другого и все в Апексе считали, что ей повезло ухватить Милларда Бинча, аптечного клерка, которого сама Ундина бросила после продолжительной помолвки. А теперь Индиана Фраск станет миссис Джеймс Дж. Ролливер!
Ундина села в такси и протянула руки, чтобы взять малыша Пола.
Моффат с преувеличенной осторожностью опустил своего подопечного, сказав:
– Ну-ка, ну-ка, береги голову, – чем развеселил ребенка; затем нагнулся, чмокнул Пола и передал его матери.
XIX
– «Парижская алмазная компания – англо-американский филиал».
Однажды дождливым вечером в Париже Чарльз Боуэн, сидя в углу роскошного ресторана «Нуво-Люкс», лениво пытался облечь впечатления в слова в письме своей старой подруге миссис Хенли Фэйрфорд.
Привыкнув общаться с дамой лично – они лишь изредка обменивались краткими письмами, – он выражался так, словно она была рядом и могла в ответ поделиться своими наблюдениями. И кто, кроме миссис Фэйрфорд, сумел бы взглянуть под тем же углом на фантастическую невероятность, многослойную эфемерность фундамента, на котором покоилась представшая перед ним вроде бы реальная сцена?
Ресторан «Нуво-Люкс» был забит до отказа: из-за непогоды столики в саду пустовали, зато в дальнем конце длинного зала не всем хватало места, так что Боуэн из своего угла наблюдал нескончаемую панораму голов, украшенных перьями и драгоценностями, обнаженных или покрытых черной тканью плеч, круживших вокруг плотно занятых столиков. Он пришел за полчаса до назначенного времени, чтобы иметь возможность спокойно насладиться видом мозаики, складывавшейся у него на глазах. За сорок лет он не нашел ничего, что возбуждало бы его чувства сильнее, чем зрелищность обеденного часа в «Нуво-Люксе», или давало бы ему такое же ощущение стремления человеческой природы к искусственному, неистребимой привычки имитировать имитацию.
На него надвигалась волна знакомых лиц – любопытно, что люди разные, но тип всегда один и тот же, – и он вновь с признательностью приветствовал это великолепное отражение социальной иерархии. В такой весенний вечер ресторан «Нуво-Люкс» воплощал собою все, что сотворила для развлечения и досуга неограниченная материальная власть: призрачный «свет» со всеми правилами, усмешками, жестами своей модели, но порожденными неразборчивостью и бессвязностью, тогда как изначально они были продуктом преемственности и избирательности. А инстинкт, толкавший новый класс завоевателей мира рабски подражать покоренным, и их твердая, благоговейная вера в реальность созданной ими иллюзии казались Боуэну самым веским доказательством человеческого постоянства.