– Какая жалость, что вы мало бываете в свете, – все повторял он, и ей стало стыдно оттого, что она так безропотно смирилась со своей судьбой.
Рассказав собственную историю, Ундина пожелала услышать о его достижениях. Впервые она слушала его с интересом. Наконец он получил желаемое. После продолжительной задержки план консолидации Апекса приобрел устав, что принесло огромные плоды. Ролливер «поддержал» его в критический момент, и они вдвоем «избавились» от балласта старика Хармона Б. Дрисколла и взяли под контроль весь город. Поглощенный предметом разговора, забыв о ее неспособности следовать за ходом мысли собеседника, Моффат подробно пересказывал все планы и контрпланы, а она, как новая Дездемона, внимательно следила за его конфликтом с новыми антропофагами. Пускай подробности и мелочи ускользали от нее: она знала, что все эти бессмысленные слова означают успех, а смысл успеха был ей предельно ясен. Каждый термин Уолл-стрит имел свой эквивалент на языке Пятой авеню, и пока он говорил о строительстве железных дорог, она возводила дворцы и представляла жизнь, которую он станет в них вести. Самым главным для нее всегда было материальное имущество, и, пока она слушала Моффата, перед глазами ее проходили, словно парад азиатского завоевателя, вещи, которыми он сможет обладать.
– А что вы намерены делать дальше? – спросила она, едва дыша, когда он закончил.
– О, всегда что-нибудь найдется. Бизнес никогда не спит.
– Да, но помимо бизнеса…
– Наверное, все что заблагорассудится.
Он откинулся на спинку стула, излучая спокойную мощь, словно был так уверен, что получит все, чего пожелает, что не видел больше смысла спешить, какими бы грандиозными ни были его цели.
Она продолжала расспрашивать, и он заговорил о своей растущей страсти к картинам и мебели, о желании собрать коллекцию, в которой было бы представлено великое собрание несравненных образцов. Пока он говорил, она видела, как меняется выражение его лица, как молодеют глаза. Эти мальчишеские глаза, такие сосредоточенные, напомнили ей о давно забытых временах.
– Я намерен получить самое лучшее, знаете ли; не просто чтобы обойти других, но и потому, что я умею распознавать лучшее, когда вижу его. Думаю, это единственная важная причина, – заключил он и, глядя на нее с улыбкой, добавил: – Вы ведь тоже всегда этого хотели, не так ли?
XLII
Ундина одержала победу, и дом Шеллей вновь распахнул двери к сезону.
В преддверии рождения наследника Юбер с супругой удалились в роскошный замок возле Компьена, который снял для них генерал Арлингтон, и Ундине по крайней мере не пришлось больше смотреть на их светлые окна и оживленную лестницу. Однако приходилось принимать поздравления по поводу грядущего счастливого события, которые высказывал каждому члену семьи Юбера весь огромный круг знакомых и родных. Но не это оказалось самым тяжким испытанием. Раймон исполнил ее желание – пойдя против воли матери и отринув здравомыслие, он согласился перебраться в Париж на два месяца; но сделал это при условии, что они будут беспрестанно экономить. Поскольку званые ужины более всего сказывались на их бюджете, о приемах пришлось забыть; а когда Ундина попыталась пригласить пару-тройку друзей в неофициальной обстановке, он предупредил ее, что она не может этого сделать, не нанеся серьезное оскорбление множеству людей, у которых на это генеалогически больше прав.