Настойчивое соблюдение Раймоном этого правила было лишь частью замысловатой, неизменной системы «родства» (казалось, вся общественная жизнь Франции зависела от конкретной интерпретации этого слова), и Ундина чувствовала, что бороться против столь таинственных оков бесполезно. Впрочем, муж напомнил ей, что, если они не станут принимать гостей, это даст им возможность чаще выходить в свет, и действительно был более к этому расположен, чем раньше. Но его уступка привела не к тем результатам, на которые она надеялась. Они все так же получали приглашения, но на большие ужины, безликие собрания, праздники, на которые не получить приглашения было бы оскорбительно, хотя само по себе оно не считалось комплиментом. Ничто не раздражало Ундину сильнее, и она откровенно жаловалась мадам де Трезак.

– Конечно, это предсказуемо после того, как я много месяцев провела в заточении в деревне. Мы все пропустили, и свет просто слишком занят, чтобы помнить о нас. Нас приглашают только по спискам.

Мадам де Трезак слушала с сочувствием, но ответила без прикрас:

– Дело не только в этом, моя дорогая. Раймон – не тот человек, о котором забывают друзья. Если позволите, дело скорее в том, что вы – лично вы – вращаетесь не в тех кругах.

– Не в тех кругах? Но я же вего кругах – в тех, что считают себя лучше прочих. Так вы всегда говорили мне, когда я жаловалась, что мне с ними скучно.

– Видите ли, я имела в виду… – Мадам де Трезак собралась с духом. – Дело не в том, чтовам скучно.

Ундина покраснела; но она могла выдержать самые тяжелые удары, если была лично в этом заинтересована.

– То есть… вы хотите сказать, им скучно сомной ?

– Ну, вы прилагаете недостаточно усилий – вы отстаете. Конечно, вами восхищаются – в смысле, вашей внешностью. Вас считают красавицей и с радостью зовут на пышные ужины, сервированные севрским фарфором и столовым серебром. Но чтобы близко сойтись с такого рода людьми, одной красоты мало. Женщина должна знать, о чем говорят. Недавно я наблюдала за вами у герцогини; половину времени вы понятия не имели, о чем речь. Я тоже не всегда понимаю; впрочем, мне приходится терпеть большие ужины.

Ундина вздрогнула от такой критики; однако она всегда обдумывала причины своих неудач и уже имела некоторое представление о том, что так бесхитростно выразила мадам де Трезак. Когда Раймон перестал интересоваться разговорами с ней, она заключила, что для мужа это естественно, но с тех пор до нее постепенно стало доходить, что на других она оказывает такое же воздействие. Ее приход всегда производил впечатление, но за этим ничего не следовало. Стоило завязаться общей беседе, на Ундину переставали обращать внимание. Любой намек на несостоятельность раздражал ее, и она решила совершенствоваться, даже провела утро в Лувре и сходила на пару лекций известного философа. Из этих экспедиций она вернулась с набором определенных суждений, однако их высказывание не вызвало у окружающих того интереса, на который она надеялась. Сказать она могла много, но говорила путано; чем больше она объясняла свое мнение, тем более туманным оно казалось. Более того, к ее смущению, все, очевидно, уже знали то, что она для себя открыла, и ее замечания явно вызывали не столько интерес, сколько недоумение.