Тон, которым были сказаны последние слова гостя, заставил его подхватить тему.

– Дама, о которой вы говорите, не просто гипотетическое существо? Неужели вы подумываете жениться?

Шелль насмешливо изогнул брови.

– Разве в моем положении можно об этом не думать? Дома больше ни о чем не говорят. Это неизбежно, как смерть. – Его взгляд, по-прежнему гулявший по залу, вдруг замер и разгорелся. – Что это за дама вон там – блондинка, вся в белом? Только что вошла с краснощеким мужчиной? Похоже, они в компании ваших соотечественников.

Боуэн проследил за его взглядом к соседнему столику, где Ундина Марвелл усаживалась рядом с Питером Ван Дегеном в компании мистера и миссис Харви Шэллум, прекрасной миссис Беринджер и десятка других ньюйоркцев.

Устроившись, она узнала Боуэна и улыбнулась ему. Одета она была проще, чем обычно, и розовый свет, согревая ее щеки и играя на волосах, придавал лицу нежную свежесть, какой Боуэн на нем раньше не видел. Он всегда считал ее красоту слишком очевидной, слишком расцвеченной яркостью американского воздуха, но сегодня ее будто осенило крылом поэзии, тень которой замерла в ее глазах.

Судя по взгляду Шелля, она произвела на него схожее впечатление.

– Ваши соотечественницы, по нашему мнению, не всегда отличаются истинной красотой – они производят впечатление, не имея для этого нужных черт. Однако в данном случае… Вы сказали, вам знакома эта леди?

– Да, это жена моего старого друга.

– Жена? Она замужем? Ну вот опять, как странно! Ваши юные девы выглядят такими опытными, а замужние дамы иногда кажутся такими… незамужними.

– Так часто бывает – в наши-то дни, когда существует развод!

Интерес собеседника возрос.

– Ваша знакомая в разводе?

– О нет, боже упаси! Миссис Марвелл не так давно замужем. К тому же это старомодный брак по любви.

– А кто из них муж?..

– Его здесь нет. Он в Нью-Йорке.

– Лихорадочно увеличивает и без того чудовищное состояние?

– Нет, не сказать, чтобы чудовищное. Богатыми Марвеллов не назовешь, – сказал Боуэн, посмеиваясь над расспросами француза.

– И он позволил такой блистательной штучке отправиться в Париж без него – к тому же в компании краснолицего джентльмена, столь ясно осознающего свои преимущества?

– Мы ничего не «позволяем» своим женщинам. Не думаю, что нам так уж ценны принудительные добродетели.

Собеседника это развеселило.

– Если вы настолько равнодушны, то почему же у вас до сих пор существует устаревший институт брака?

– О, он все еще приносит пользу. Без него нельзя развестись.

Шелль снова рассмеялся; но его блуждающий взгляд все время возвращался в ту же точку, и объект наблюдений, как показалось Боуэну, не мог этого не заметить. Компания Ундины была одной из самых оживленных в зале: американский смех заглушал музыку оркестра, а американские туалеты затмевали более скромные наряды за другими столиками. Ундина вошла в том же настроении, что ее друзья, но Боуэн видел, что, заметив, как его собеседник наблюдает за ней, она напустила на себя какой-то нежно-рассеянный вид. Его восхищало ее умение приспосабливаться, помогающее эффектно выделяться на фоне шумного веселья своей сдержанностью.