От этого таинственного местоимения Пол почему-то ощутил себя еще более одиноко и пошел в гостиные, благоразумно обходя золоченые кресла и блестящие столы и гадая, кто эти персонажи в париках и корсетах, развешанные по стенам. Если предки мистера Моффата, почему он совсем на них не похож? В столовой было интереснее, поскольку неутомимые слуги уже накрывали на стол. Для флориста было еще рано, и центр длинного стола пустовал, но по краям расположились золотые корзины, доверху наполненные сочными летними плодами: инжиром, клубникой и крупными румяными нектаринами. Между ними стояли хрустальные графины с красным и желтым вином и маленькие блюда со сладостями; по стенам выстроились буфеты с прекрасными изделиями из золота и серебра, кувшинами, чашами и ветвистыми подсвечниками, отбрасывавшими на зеленые мраморные стены блики, похожие на звезды.
Вскоре, устав наблюдать за тем, как снуют лакеи с белыми рукавами, и слушать громогласные распоряжения дворецкого, он вернулся в библиотеку. Привычка к одиночеству породила в нем страсть к печатному тексту, и если бы удалось раздобыть книгу – какую угодно, – он забыл бы о бесконечных тоскливых часах в пустом доме. Но на столах в библиотеке стояли только массивные неиспользуемые чернильницы и огромные, без единого пятнышка пресс-бювары; ни единому тому не удалось выскользнуть из золотой темницы.
Одиночество стало невыносимым, и Пол вдруг подумал о газетных вырезках миссис Хини. Обеспокоенная весом, который она незаметно набрала, мама привезла массажистку с собой из Нью-Йорка, и миссис Хини со своей старой черной сумкой и дождевиком поселилась в одной из роскошных спален, обильно украшенных зеркалами. Этим утром она радостно приветствовала своего маленького друга, но с их прошлой встречи прошло четыре года, и он едва ее помнил. Он видел слишком много людей, которые тоже часто исчезали и сменялись другими. Его рассеянные привязанности сконцентрировались на очаровательном облике джентльмена, которого он называл своим французским отцом; с тех пор как французский отец исчез, Пола больше никто не интересовал.
– Ну, что ж, – сказала миссис Хини, почувствовав скованность, скрытую под вежливым приветствием, – наверное, тебе здесь все так же чуждо, как мне, и мы с тобой чужие друг другу. Пойди осмотрись, взгляни, в каком прелестном доме теперь живет твоя мамочка, а когда надоест, приходи ко мне, я покажу тебе мои вырезки.
Это слово пробудило череду полузабытых ассоциаций, и Пол вспомнил, как сидел на грязном ковре между двумя знакомыми молчаливыми фигурами и рылся в недрах сумки, набитой полосками газетной бумаги.