Устраиваюсь поудобнее на стуле, не желая пока переводить разговор на такие темы.
— Грейс была мамой Фиби, верно?
Гортензия с грустью вздыхает.
— Да. И добрее создания свет не видывал. Наша Грейси умерла пять лет назад.
— Рак яичников, да? Фиби рассказывала. Это случилось до нашего знакомства.
Она переносит чайный сервиз на нагруженном подносе к столу.
— Наша Фиби такая хорошая девочка. Джаспер сказал, вы вместе учитесь в университете? Ты тоже изучаешь ботанику?
— Нет, историю. — Сдвигаю пару вещей, чтобы освободить место для подноса.
— Ого, историк, значит? — Она со стуком ставит поднос, потирая воспаленные от артрита запястья. — Знаешь, они бы стерли нас, если бы могли, Берди. Вычеркнули бы подчистую. Нельзя позволить им победить.
— Кому?
— Им! — восклицает она. — Мужчинам, правительству, толстосумам, которые всегда думают, что правят этим миром. Историю пишут победители, Берди. Но лучше всего ее помнят выжившие. Вижу, что ты тоже хорошая девочка. Будешь искать правду о том, что произошло, а не просто историю, которую хотят нам скормить. Правда, Берди — в конечном счете имеет значение только она.
Она говорит о проекте раскопок? Прежде чем успеваю спросить, начинает свистеть медный чайник. Горти спешит к плите, чтобы снять его.
— Ах. — Она опускается на стул на торце стола. — Нет ничего лучше чашки горячего чая, чтобы успокоить расшатанные нервы.
В этот момент на кухню проскальзывает Пиклз и с тихим мяуканьем запрыгивает на пустой стул рядом со мной. Потянувшись, я чешу его за ушком.
— Вам придется подсказать, что делать. Мне никогда раньше не гадали на чайных листьях.
— Проще простого, дорогая. Просто пей чай. И постарайся не проглотить слишком много листьев. — Она наливает горячую воду из чайника в заварник, отставляя чайник на подставку. — Оставим ненадолго завариваться.
Откидываюсь на спинку стула, ожидая.
— Значит, Вы прожили на острове Берр всю жизнь?
— Конечно. Я родилась на этой старой груде камней. — Она стучит костяшками по столу. — И умру здесь же, не сомневайся. О, хочешь чайный кекс? Кажется, со вчерашнего дня осталось несколько кусочков лимонного.
— С удовольствием, — говорю с улыбкой.
Ее стул скрипит по деревянному полу, когда она отодвигается и торопливо уходит.
— Вы, должно быть, своего рода историк острова, — бросаю через плечо. — Держу пари, знаете, где зарыты все трупы.
Появившись прямо за моей спиной, Горти ставит тарелку с нарезанным маковым кексом, политым лимонной глазурью.
— А кто сказал, что не я их закапывала?
Я напрягаюсь, но сохраняю улыбку на лице. Пиклз рядом начинает мурлыкать.