— Ты узнаешь отклонение, когда оно снова ударит по повреждённому каналу.
Рейн проводит пальцами по ремню на груди. Не обещает, что всё обойдётся.
— Тогда держите руку на моём пульсе. При первом жжении скажу.
Севран подтверждает: без М-3 риск ниже, хотя полностью не исчез. За стенами люди уже отходят от моста.
— Один импульс, сидя, — решаю я. — И ты говоришь сразу, а не после того, как докажешь себе, что можешь терпеть.
Рейн садится у малого кольца и называет объём. Золотая нить входит в матрицу без прежнего удара. Под моими пальцами пульс учащается.
— Жжёт, — говорит он почти сразу. — Слабее. Поток идёт к центру.
Я велю закрыть канал. Рейн отнимает руку сам и остаётся в сознании. В пустом сердце загорается первая золотая искра.
Система приняла взрослый огонь.
Офицер с номером двадцать четыре-Б на мече выходит следующим. Сначала называет одну сотую, потом замечает Рейна и уменьшает объём вдвое: ему ещё держать стену. Матрица принимает силу, но мужчина резко бледнеет. Солдаты подхватывают его прежде, чем он ударяется о камень.
Следом подходит гражданский дракон из Лесьи. Спрашивает Севрана, сможет ли после отдачи вернуться к эвакуации. Маг не обещает. Мужчина выбирает малую долю и оставляет себе достаточно огня, чтобы вывезти семью, если щит снова погаснет.
Во двор передают новый порядок. Доноры подходят по одному, каждый сам называет объём. Тех, кто передумывает, пропускают без упрёков.
Шахтёр, который никогда не мог обратиться полностью, отдаёт совсем немного. Система принимает его слабый огонь так же, как офицерский. Он смеётся от неожиданности, а потом садится прямо на пол, когда ноги перестают держать.
— Значит, годится, когда его не забирают силой, — выговаривает он товарищу.
К кольцу подходит женщина из северной деревни. Два года назад она потеряла дочь после поставки новой печной руды. Женщина требует журнал допустимых объёмов и выбирает слишком много.
— Мне не нужна скидка, — резко говорит она, когда Севран уменьшает долю. — Я пришла помогать.
— Вашим живым детям нужна мать, которая вернётся на ногах, — отвечаю я. — Эта система останется надолго. Вы не обязаны оплатить её сегодня одна.
Она смотрит на чашу с кристаллом Элиана и соглашается на половину. После отдачи остаётся рядом и сама предупреждает следующую женщину не открывать ядро шире расчёта.
Аларик всё ещё удерживает пластины. Золотая связь проходит через него, хотя грудь не отдаёт ни искры. Плечи дрожат, на левой руке два пальца уже не сгибаются.
— Отпускай, — говорю я.
Аларик смотрит на незамкнутый круг и просит дождаться ещё одного донора. В голосе уже появляется та глухая медлительность, о которой я предупреждала.