Я смотрю на запечатанную бумагу.
— Что там?
Брина поворачивает конверт печатью ко мне, но всё ещё не отпускает.
— Отчёт о западной дороге, список повреждённых колодцев и адрес поста. Ни одного вопроса.
За окном на снегу ещё видны колеи от повозки.
Аларик покинул Серый Предел.
Глава 37. Полгода без него
Тот конверт я открываю вечером, когда стихает дневная смена. Внутри лежат схема западной дороги, список повреждённых колодцев и отчёт о людях, вернувшихся в покинутые деревни. Аларик подписался одним именем и ничего не попросил взамен.
Через полгода конверт хранится под договорами на лён и новыми журналами родов. Я не перечитываю его. Когда пальцы натыкаются на плотный край бумаги, закрываю ящик и возвращаюсь к сегодняшнему дню.
Сегодня в бывшей конюшне кричат сразу три женщины. Брина превратила её в учебный зал: на столах лежат пелёнки, деревянные модели и потрёпанные тетради. Кричит сама Брина, заставляя учениц объяснить, почему нельзя тянуть ребёнка за плечо, если роды замедлились.
— Потому что вы потом будете объяснять матери, как умудрились навредить обоим, пока пытались выглядеть опытными, — отрезает она и замечает меня в дверях. — Мирель, скажите им. Они думают, раз я не училась в столице, можно спорить до второго завтрака.
Две ученицы выпрямляются, третья прячет подсказку. Я не повторяю лекцию и прошу показать первый шаг на модели. Девушка неверно ставит руки, сама замечает ошибку и начинает заново.
— Вот теперь запомнишь, — говорю я, когда она исправляется. — Ошибка здесь дешевле, чем у постели. Поэтому спорьте с Бриной сколько угодно, только руками делайте правильно.
Брина фыркает, но отодвигает для меня стул. За её спиной висит табличка «Школа повитух Серого Предела». Буквы вырезал Ивен; третье слово сначала не помещалось, поэтому последние две буквы стоят чуть выше остальных. Брина запретила переделывать. Говорит, пусть ученицы привыкают: у постели тоже не всё пойдёт так, как записано в тетради.
Альма зовёт меня на осмотр. Мы идём по крытой галерее между вторым жилым корпусом и новой кухней, где скоро будут кипятить воду и бельё. Я планировала четыре комнаты; жители настояли на восьми и сами привезли камень из безопасной штольни.
В комнате у синего окна Нелла принимает свои первые роды без Брины. Я остаюсь у двери, хотя она дважды ищет меня взглядом. Роженица устала и злится на мужа, который считает схватки громче, чем нужно. Нелла просит его считать про себя, а затем замечает, что женщина задерживает дыхание слишком рано. Объясняет ещё раз, не торопясь, и кладёт ей под спину свёрнутое одеяло.